Они долго его уговаривали и несколько раз пообещали, что в следующий раз ни за что не подведут.
Только тогда он успокоился.
Жун Шан ещё думала, что такие семейные мероприятия проводят раз в год или хотя бы раз в семестр.
Кто бы мог подумать — не прошло и двух месяцев, а уже следующее.
Хорошо, что сегодня она была свободна.
На улице было холодно.
Перед выходом Жун Шан надела пальто и заодно взяла пуховик малыша.
В машине Хуа Сичэнь время от времени оборачивался на неё.
В конце концов Жун Шан не выдержала и рассмеялась.
— У меня что-то на лице? Чего ты всё смотришь?
Мужчина покачал головой и совершенно искренне ответил:
— Нет. Просто чем дольше смотрю, тем ты красивее.
— Правда? А вчера ты показывал на какую-то актрису в телевизоре и говорил, что она красивая.
— ???
Хуа Сичэнь резко обернулся, не веря своим ушам.
— С ума сошла? — сказал он. — Да хоть какая она красивая, до тебя ей далеко.
Хе-хе.
Конечно.
Вчера это говорил Хуа Бэйсин.
И дословно объяснил так: эта женщина — девушка его друга. Когда они виделись в прошлый раз, она похвалила красоту Жун Шан. Поэтому из вежливости он тоже похвалил девушку друга.
Какое лицо было у Жун Шан после этого объяснения?
Каменное.
И очень хотелось врезать ему.
Ты иди перед другом хвали его девушку.
Зачем рассказывать жене, какая она красивая?
Жун Шан так и сказала.
А мужчина тут же подался прямо к её лицу и с весёлой улыбкой спросил:
— Ревнуешь, да?
Жун Шан промолчала.
Хуа Бэйсин громко рассмеялся.
— Молчишь — значит, признаёшь!
— Ты правда… ха-ха-ха!
В тот момент Жун Шан подумала, что срочно нужно вызвать либо Хуа Сяоцзю, либо Хуа Дунлиня.
Кого угодно.
Любой будет лучше этого раздражающего типа.
…
Около трёх часов дня Хуа Сичэнь припарковался у дороги, вышел и взял Жун Шан за руку.
Когда они вошли, малыш сразу расплылся в застенчивой улыбке.
Мимо проходил другой ребёнок.
Хуа Юйхан тут же схватил его и начал представлять родителей:
— Это моя самая красивая мамочка и мой невероятно некрасивый папочка.
Улыбка одного человека мгновенно исчезла.
Жун Шан прыснула со смеху.
Она уже собиралась подойти, но Хуа Сичэнь резко потянул её назад.
Жун Шан обернулась и встретилась с его обиженным взглядом.
— Что такое?
— Вы опять говорили обо мне гадости перед ребёнком?
Иначе как он превратился из самого красивого папы в мире в «невероятно некрасивого»?
Он правда некрасивый?
Хуа Сичэнь впервые в жизни начал сомневаться во внешности.
— Никто ничего не говорил. Ты и так некрасивый, — малыш подбежал и тут же добавил удар.
Хуа Сичэнь: «…»
Жун Шан увидела его лицо и расхохоталась.
Погладила сына по голове.
— У папы тонкая кожа. Не говори ему такого.
— Ничего подобного, — возразил Хуа Юйхан. — У папы самая толстая кожа на свете! Мамочка просто не знает.
В прошлый раз папа перед ним постоянно хвастался: и пьёт сколько угодно, и самый красивый мужчина в мире.
Раньше Хуа Юйхан тоже так думал.
Но после того как папа сам начал об этом рассказывать, почему-то перестал верить.
Хуа Сичэнь смутился ещё сильнее.
Лицо покраснело.
Он беспомощно посмотрел на жену с сыном.
Жун Шан даже стало его жалко.
Ведь все эти подвиги совершили Хуа Бэйсин и Хуа Сяоцзю.
А расплачиваться приходится ему и Хуа Наньюэ.
— Всё, папа просто шутил с тобой. Но при посторонних больше так его не называй.
Жун Шан указала на лицо Хуа Сичэня.
— Ты вообще видел кого-нибудь красивее этого лица?