Потом она провалила экзамен, получила отказ после признания, пережила предательство подруги, была ограблена на улице и однажды едва не захлебнулась обычной водой…
Наверное, вся её жизнь именно такая.
Бесконечный кошмар.
…
Ветер снова ударил в окно.
Створка громко хлопала.
Лежавшая поверх старого одеяла рука медленно исцелялась. Следы порезов исчезали один за другим.
В дверь постучали.
Снаружи раздался грубый женский голос:
— Сяоюй, соевый соус закончился. Быстро сходи и купи бутылку, мне готовить надо.
После этих слов шаги постепенно удалились.
Когда женщина ушла, лежавшая на маленькой деревянной кровати девушка резко открыла глаза.
В прекрасных персиковых глазах мелькнул мрачный свет.
На тонкой руке уже не осталось ни одного пореза.
Приняв все воспоминания, Жун Шан отбросила одеяло и поднялась.
Переодевшись, вышла из комнаты и увидела на столике деньги, оставленные матерью первоначальной владелицы тела.
Десять юаней.
Сильно измятых.
Жун Шан холодно посмотрела, зажала купюру в пальцах и вышла.
***
Ноябрьская ночь была настолько холодной, что ветер пробирал до костей.
Одну руку Жун Шан держала в кармане пальто, другой сжимала деньги.
Она спустилась вниз.
Тесный коридор освещала лишь далёкая тусклая лампа.
Порывы приносили кислый, гнилой запах.
Но ещё неприятнее были беспорядочные разговоры и громкий смех.
Так выглядел мир Бай Сяоюй.
Проходя мимо дверей соседей, Жун Шан не успела понять, кто выскочил сбоку и выхватил десять юаней.
Она повернула голову, но человек уже убегал.
По спине — невысокий мужчина.
Ха.
Жун Шан опасно прищурилась.
Хотя вор успел отбежать далеко, его нога внезапно зацепилась за камень.
Он с размаху упал на колени и вскрикнул от боли.
Жун Шан уже пошла возвращать деньги на соевый соус, но из соседней двери вышла женщина и загородила путь.
— Сяоюй, не гоняйся. Этот тип давно живёт воровством и бегает быстро. Ничего не вернёшь.
Будто речь шла о чём-то привычном, женщина весело рассмеялась.
Но встретившись с холодным острым взглядом девушки, ощутила мороз по спине.
— Чего смотришь? — раздражённо спросила она и толкнула Жун Шан. — Деньги не я забрала. Нечего на меня так пялиться.
Фыркнув, женщина развернулась — и тут же лбом врезалась в деревянную дверь.
— Ай!
Она схватилась за голову.
Перед входом ещё пробормотала:
— Чертовщина какая-то.
Вроде смотрела под ноги. Как умудрилась столкнуться?
Когда женщина ушла, вор тоже исчез.
Всего десять юаней, но для семьи Бай это немало.
По прошлому опыту первоначальной владелицы, если она вернётся без соевого соуса, дома её обязательно обругают.
Ладно.
Рано или поздно всё равно отругают. Может, лучше сразу…
[Убьёшь меня — и сам не уйдёшь!]
[А-а-а!]
[Нет! Я больше не буду! Пожалуйста, отпусти!]
…
Жун Шан уже собиралась подняться обратно, когда издалека донёсся отчаянный крик.
Она остановилась.