Любой на месте Хань Сыжун удивился бы отказу.
Жун Шан подошла, двумя пальцами подняла чек и протянула обратно.
— Красивые мужчины нравятся многим. Но моя репутация стоит дороже.
Хань Сыжун не взяла чек — Жун Шан просто отпустила его ей на колени и вернулась к столу.
Теперь актриса поняла: Ань Хао наверняка догадалась, что фотографии ничего не доказывают.
Она подошла ещё раз, но в этот момент зазвонил рабочий телефон. Жун Шан спокойно начала разговор, будто гостьи в кабинете не существовало.
Хань Сыжун вспылила и ударила ладонью по столу.
— Верни фотографии.
Жун Шан прикрыла трубку рукой и кивнула на низкий столик.
— Под ним.
Хань Сыжун забрала конверт.
Когда она уже собиралась выйти, Жун Шан лениво заметила:
— Интересно, что сделают поклонники Гу Синчэня, если узнают, что именно ты приносила мне эти снимки и просила устроить ему скандал?
— Ты мне угрожаешь?
— Просто спрашиваю. Чего ты так нервничаешь?
Хань Сыжун сдержала злость.
— Я переведу твоему помощнику сто тысяч. Считай, угощаю тебя утренним чаем.
— Вот как?
Дорогой чай.
Хань Сыжун ушла в ярости и даже уронила по дороге несколько фотографий.
Жун Шан подняла их. На одной Гу Синчэнь тащил её за руку, убегая от толпы.
В конце месяца сотрудникам выдали зарплату. А трое лучших по результатам пришли ещё за одной наградой — билетами на концерт Гу Синчэня.
Жун Шан растерялась.
Оказывается, Ань Хао заранее обещала тройке лучших билеты.
Система и правда выдала ей далеко не всю бытовую информацию этого мира.