Когда она ушла, лицо Гун Цзыци окончательно потемнело.
Чёрт!
Вот же несговорчивая женщина.
Вечером Гун Цзымо не спустился ужинать.
Когда госпожа Гун пришла к нему, он сидел в комнате и играл на приставке.
На вопрос, почему не идёт есть, ответил, что не хочет и не желает видеть тех плохих людей.
Госпожа Гун прекрасно понимала, о ком он, но вслух ничего сказать не могла.
— Цзымо, что хочешь поесть? Мама приготовит, хорошо?
Она погладила его по голове и говорила тихо, словно с маленьким ребёнком.
Но ему это не нравилось. Гун Цзымо покачал головой и уклонился от её руки.
— Не хочу есть. Хочу играть с сестрой.
Он взглянул на часы на стене, будто не до конца понимая время.
Госпожа Гун терпеливо продолжала уговаривать.
Но безрезультатно. В конце концов Гун Цзымо поднялся, явно собираясь выпроводить её.
— Да сколько можно? Я же сказал, что не хочу есть.
Брови его сошлись, на лице было сплошное раздражение.
Госпожа Гун не хотела злить сына и сразу уступила:
— Нет аппетита — не ешь. Ночью что-нибудь перекусишь.
Гун Цзымо надулся и снова посмотрел на приставку.
Опять проиграл.
Он просто бросил её на пол и заявил, что идёт искать сестру.
Стояла жара, поэтому, вернувшись в комнату, Гун Цзымо снял рубашку.
И только теперь госпожа Гун заметила на его спине красноватые следы.
Она нахмурилась и протянула руку, но, боясь причинить боль, замерла.
— Цзымо, откуда у тебя эти следы?
— Следы? — Он покачал головой. — Не знаю.
Гун Цзымо открыл дверь, госпожа Гун пошла следом.
— Тебя кто-то ударил?
Нет? Или да?
Он уже и не помнил.
Сейчас все мысли Гун Цзымо были только о сестре.
Поняв, что расспрашивать бесполезно, госпожа Гун сдалась. Лишь заставила его надеть рубашку: негоже идти к молодой девушке полуголым, ещё и слухи пойдут.
К счастью, здесь он послушался.
Перед дверью Жун Шан Гун Цзымо уже был одет.
Обернувшись и увидев, что мать всё ещё рядом, он нахмурился:
— А ты почему ещё не ушла?
— Хорошо, ухожу. — Госпожа Гун вздохнула и беспомощно улыбнулась.
Она уже собиралась уйти, когда дверь щёлкнула и открылась.
На пороге появилась Жун Шан.
Увидев их двоих, она сначала поздоровалась с госпожой Гун, а потом посмотрела на стоявшего ближе мужчину.
— Что случилось?
Гун Цзымо опустил голову и промолчал.
Госпожа Гун ответила за него:
— Он хочет с тобой поиграть.
— Конечно. Заходи.
Жун Шан согласилась сразу.
Гун Цзымо тут же закивал и расплылся в улыбке.
Госпожа Гун глубоко вдохнула.
— Тогда играйте.
Перед уходом она сказала Жун Шан, что у сына нет аппетита и он не ужинал, и попросила уговорить его хотя бы немного поесть.
Жун Шан согласилась.
Они вошли в комнату и стали играть.
Около восьми вечера в дверь постучала третья наложница. Сказала, что принесла молоко.
Жун Шан не понимала, с чего такая забота — они едва знакомы.
Услышав голос за дверью, Гун Цзымо не позволил ей открывать.
Тоже неплохо.
Жун Шан выключила приставку и велела ему молчать.
Они тихо сидели, пока стук наконец не прекратился и шаги за дверью не удалились.
— Как же они надоели, — пробормотал Гун Цзымо.
Вечно мешают им быть вдвоём.
Жун Шан увидела его недовольное лицо, улыбнулась, но ничего не сказала.
Потом они снова начали играть.
На этот раз во вполне обычную игру — камень, ножницы, бумага.
Жун Шан установила правило: проигравший должен съесть миску лапши.
Гун Цзымо сразу согласился.