Хуа Чжангэ посмотрел вниз. Его кадык заметно дрогнул.
— Что?
— Зачем вы тогда искали Кровавую духовную жемчужину?
Жун Шан знала, что оба брата несли обрывки памяти Владыки. Но эти воспоминания то появлялись, то исчезали.
Ей хотелось понять: если однажды он вспомнит все миры или собственное прошлое, что подумает и как поступит?
[Вот видишь! Я давно говорило, что Владыка тебе интересен,] — торжествующе заявило Сердечко.
Столько вопросов — и она продолжает отрицать любопытство?
[Замолчи.]
Система решила, что богиня просто смутилась, и вскоре оказалась заблокирована.
В наступившей тишине прозвучал низкий голос мужчины:
— Чтобы найти тебя.
Перед ней он, похоже, ничего не собирался скрывать.
— Я много раз видел тебя во сне. Услышал, что жемчужина способна показывать образы, и решил её найти.
— Вот как? А Хуа Чжансюань?
Хуа Чжангэ недовольно сжал губы.
— Почему тебя волнует он?
Братья часто думали и поступали похоже. Чего тут выяснять?
— Расскажи мне, — голос Жун Шан неожиданно стал мягким.
У Хуа Чжангэ защекотало сердце. Рука под тонким одеялом бесцеремонно скользнула по её телу.
— Наверное, жемчужина просто казалась ему знакомой. Что в этом удивительного?
Значит, так.
Жун Шан слегка прищурилась. У Владыки, как и раньше, оставались лишь смутные отрывки.
Она вспомнила спину, которую увидела после завершения одного из прошлых заданий. Фигура казалась до странности знакомой, будто они когда-то встречались.
Но Жун Шан прожила слишком долго. Даже если знала его в самом начале, давно могла забыть.
Она уже не помнила лица юноши, которого когда-то любила. В глубине памяти осталась лишь всё ещё острая боль.
***
На следующий день палило солнце.
Пока Жун Шан ждала, когда Хуа Чжангэ заберёт её из дворца, пришла наложница Лянь. Как всегда, принесла османтусовые пирожные.
Во дворце стояла жара, в углах разместили чаши со льдом.
Лянь села рядом и открыла тарелку.
Жун Шан задумчиво посмотрела на сладости.
— Сестрица тоже любит османтус?
Она приносила эти пирожные каждый раз. Это уже заслуживало вопроса.
Лянь замерла, затем отвела взгляд.
— Не особенно. Больше люблю жасмин.
Правда?
Жун Шан взяла верхний пирожок и попробовала.
— Сестрица слышала, что наложницу Ли заперли?
— Да.
Жун Шан медленно посмотрела на неё. Взгляд был слишком пристальным.
Лянь нахмурилась и вытерла лицо платком.
— Что случилось? У меня что-то на лице?
— На лице ничего. А вот в сердце — есть.
Жун Шан прищурилась.
— Сестрица, вы ведь что-то от меня скрываете?