В споре с сыном госпожа Хуа никогда не могла победить.
Она знала и другое: прошлой ночью его разговор с отцом дошёл почти до угрозы разорвать отношения между отцом и сыном.
Госпожа Хуа не хотела, чтобы семья, которую они строили десятилетиями, разрушилась из-за одной женщины.
Именно поэтому сегодня приехала сюда.
Хуа Сичэнь прекрасно знал её характер и не хотел продолжения спора.
Положил ладонь ей на плечо и мягко повёл к машине.
— Возвращайся. Не думай больше об этом.
Расторгать помолвку он всё равно не станет.
Впервые его позиция была настолько твёрдой.
Госпожа Хуа сопротивлялась, но он всё-таки усадил её в машину.
— Сын, подожди…
Она хотела выйти.
Хуа Сичэнь поймал момент и хлопнул дверью.
Затем развернулся и ушёл.
Женщина сидела внутри, одновременно злая и беспомощная.
Всё пропало.
Сичэнь окончательно потерял голову из-за этой женщины.
После ссоры с отцом Хуа Сичэнь больше не ходил в компанию.
В полдень приготовил обед своими руками и поехал к Жун Шан в студию.
Но к его приезду уже доставили заказанную еду.
Увидев, как она и две сотрудницы собираются обедать, Хуа Сичэнь почувствовал себя не к месту.
Неловко потёр шею, не зная, входить или лучше уйти.
Но одна сотрудница заметила.
— Циянь, твой жених пришёл.
Жун Шан сразу подняла голову.
Увидев мужчину, решила, что сегодня Хуа Сяоцзю появился раньше обычного.
— Заходи.
Она улыбнулась и махнула рукой.
Хуа Сичэнь тоже улыбнулся и вошёл.
Подойдя, протянул коробку.
— Я не знал, что ты уже заказала еду.
— Это… — Жун Шан открыла и удивилась. — Ты приготовил?
— Да.
Его взгляд был мягким.
К этому моменту Жун Шан давно уже умела различать личности.
— Ничего страшного. Ты сам ел?
Он покачал головой.
Жун Шан тут же взяла со стола одну коробку с заказом и передала ему.
Хуа Сичэнь принял, немного растерянный.
И услышал:
— Это тебе. А я съем то, что приготовил ты.
На его лице сразу появилась улыбка.
Две сотрудницы рядом многозначительно протянули:
— О-о-о.
После обеда они специально ушли подальше, оставляя паре пространство.
Жун Шан воспользовалась моментом и начала спрашивать.
Сначала Хуа Сичэнь уходил от темы.
Но вопросов становилось всё больше.
Наконец он опустил голову и тихо сказал:
— Я поссорился с семьёй.
— Я знаю.
— Знаешь?
— Утром твоя мама приходила.
А, точно.
Мать уже была здесь.
Наверняка всё рассказала.
Хуа Сичэнь раздражённо вздохнул.
— Я вообще не понимаю, о чём они думают.
Он присутствовал тогда лично и прекрасно знал, что произошло.
Да, такая сцена могла напугать.
Но разве из-за этого можно объявлять человека призраком или чудовищем?
Хуа Сичэнь не верил.
Перед ним живая женщина: разговаривает, ест, смеётся вместе с ним.
Какой же это призрак?
Если честно, в ту ночь он и сам на секунду задумался о её настоящей природе.
Но Жун Шан тогда сказала, что сама не понимает случившегося — будто небеса внезапно дали ей невероятную силу.