Жун Шан вернулась к настоящему.
Встретилась с хитрыми глазами второй наложницы.
И холодно усмехнулась.
Вскоре из дома вышел кто-то ещё.
Вторая наложница обернулась и увидела собственную дочь.
Тут же снова разревелась.
— Ах ты мерзкая девчонка! Я уже в возрасте, а ты так меня издеваешься!
— Ты моей смерти хочешь?!
Она потянулась схватить Жун Шан за ногу.
Но та просто пнула её прочь.
Вторая наложница и не ожидала такой силы — от удара её буквально перевернуло.
Гуань Шули побледнела.
— Мама!
Боже.
Спереди подул лёгкий ветер.
Гуань Шули поспешно подбежала.
Свирепо посмотрела на Жун Шан и наклонилась, помогая матери подняться.
Ципао порвано, вся одежда насквозь мокрая.
Стоило второй наложнице встать, как она тут же повисла на плече дочери и продолжила вопить:
— А-а-а, жить не хочу!
Из-за этого скандала наружу вышли все слуги семьи Гуань.
Гуань Шули знала: мать больше всего дорожит лицом.
Она не хотела, чтобы вся прислуга смотрела на её позор.
Поэтому обернулась, зло сверкнула глазами и закричала:
— Чего уставились? Все вон!
Стоило ей вспылить, люди тут же разбежались.
Остались только трое.
Гуань Шули отпустила мать и, пылая яростью, бросилась к Жун Шан.
— Ах ты бесстыжая Гуань Шуцин! Посмела тронуть мою мать!
Она резко толкнула.
Жун Шан символически сделала один шаг назад.
Когда Гуань Шули снова рванула вперёд,
Жун Шан выбросила руку и прямо схватила её за горло.
— Кх.
Лицо Гуань Шули мгновенно покраснело, дыхание перехватило.
— Ты... — Вторая наложница перепугалась и бросилась сзади, пытаясь оторвать руку Жун Шан.
Не получалось.
А хватка становилась только сильнее.
Гуань Шули уже почти задыхалась.
Глаза начали закатываться.
Вторая наложница едва не плакала от страха.
— Отпусти мою дочь! Отпусти её!
Она изо всех сил била Жун Шан по руке.
И не понимала, откуда у той такая сила.
Тогда Жун Шан холодно посмотрела на неё и улыбнулась.
— Видишь? Ещё раз попробуете мной командовать — не вините меня за то, что я перестану быть вежливой.
Она отпустила и отступила.
Потом развернулась и ушла.
Позади Гуань Шули тут же рухнула на землю.
Вторая наложница снова расплакалась.
— Доченька, ты как?
— Мам... — Гуань Шули всё ещё была ошеломлена. — Она... она точно Гуань Шуцин?
Совсем не похожа.
— Она. Она... — Вторая наложница и сама не понимала, почему мерзкая девчонка вдруг так изменилась.
Раньше ведь позволяла им бить, ругать и издеваться сколько угодно.
***
После обеда Жун Шан отправилась разбираться с делами в портновской лавке семьи Гуань.
Гуань Шули явилась туда прямо с людьми из игорного дома и потребовала денег.
С порога — десять серебряных долларов.
Громилы из игорного дома были все как один крупными и свирепыми.
Работники лавки не решались их злить.
Каждый молча остался на своём месте,
предоставив Жун Шан самой разбираться.
Гуань Шули всё время жаловалась: сегодня ей совсем не везло, сколько ни ставила — всё проигрывала.
Жун Шан даже захотелось смеяться.
С холодным лицом она закрыла бухгалтерскую книгу.
Потом выдвинула ящик и достала один серебряный доллар.
Положила на стол.
— Вот. Бери и уходи.
— Мерзкая девка! — Главарь схватил монету и швырнул в её сторону. — Ты нас за идиотов держишь?!
Они пришли за десятью долларами, а она даёт один — нищим милостыню бросает?
Глядя, как Гуань Шуцин унижают эти люди, Гуань Шули тайком улыбалась.
Потом притворно сказала:
— Брат Чжан, может, попросишь хозяина дать мне ещё несколько дней?