— Сколько ещё женщин ты собираешься погубить?
Гу Байли слегка прикусил мягкую мочку её уха и крепче обнял за талию.
— Тан Шэн, ты так вошла во вкус, изображая мужчину?
Сначала Линь Сысы, теперь ещё одна.
Хотя он уже знал правду, всё равно неприятно было видеть её рядом с другими женщинами.
Теперь весь лагерь считал их парой мужчин, и даже встречаться приходилось тайком.
Скопившаяся обида заставила Гу Байли повернуть её лицо и крепко поцеловать.
Когда он отстранился, Жун Шан со смехом объяснила:
— У меня не было выбора.
— Вот уж действительно, — фыркнул он. — Только ты можешь двадцать лет изображать мужчину и говорить об этом так уверенно.
Вспоминая, как его обманывали, Гу Байли чувствовал себя особенно несчастным.
Но любопытство пересилило:
— Что значит «не было выбора»?
— Потому что…
Жун Шан растянула слова и посмотрела ему в глаза. Ей самой ситуация казалась забавной, поэтому улыбка не исчезала.
Гу Байли ждал несколько секунд, прежде чем она наконец продолжила:
— Потому что отец до сих пор не знает, что я женщина.
Она оттолкнула его, обошла машину и направилась к водительской двери.
Гу Байли застыл.
Что?
Что она только что сказала?
Отец не знает, что она женщина?
Он догнал Жун Шан и обнял в тот момент, когда она уже садилась в машину.
— Я не понимаю. Как это вообще возможно?
Неужели родители могут не знать пол собственного ребёнка?
Жун Шан терпеливо объяснила ему причину и всё, что произошло раньше.
Гу Байли нахмурился и восхищённо цокнул языком:
— Сильно.
Впервые он услышал, чтобы ради так называемого семейного согласия дочь заставляли двадцать лет изображать мужчину.
Гу Байли опустил подбородок ей на плечо и посмотрел на мягкую линию лица.
— И что теперь будет с нами?
Не могут же они вечно встречаться тайком.
А если отец Жун Шан откажется их принимать и попытается разлучить? Гу Байли снова начал придумывать худшее.
Не получив ответа, он пригрозил у самого уха:
— Сразу предупреждаю: ты первой ко мне полезла. Даже не думай потом бросать молодого господина.
Иначе он придёт и уничтожит весь их род.
Первая половина ещё звучала нормально, а вторая…
Жун Шан промолчала.
Синдром восьмиклассника у этого человека явно не прошёл.
Она повернула голову и встретилась с ним взглядом.
— А если всё-таки брошу, что сделаешь?
Гу Байли широко раскрыл глаза:
— Ты серьёзно?
— Конечно. Ты ведь считал меня мужчиной и был этим недоволен. Если я никогда не раскрою правду, окружающие всю жизнь будут показывать на нас пальцем.
Жун Шан сняла его руки со своей талии и собралась сесть за руль.
Но Гу Байли открыл заднюю дверь, резко потянул её внутрь и прижал к сиденью.
Жун Шан на мгновение застыла.
Учится у неё быстро.