Вечером Жун Шан вернулась домой и ещё у входа услышала, как Хуа Бэйсин спорит с матерью.
Она сразу решила: пусть разбираются сами. Вмешиваться не будет.
Хуа Бэйсин и без неё явно не рад происходящему.
Мать с сыном ругались так, что стены дрожали.
Жун Шан тихо прошла у них за спиной.
Но госпожа Хуа тут же схватила её за руку.
— Циянь, ну ты рассуди.
Жун Шан: «…»
— Я ведь всё делаю ради вас, а этот негодник даже слушать не хочет — только ругается. Ну где совесть?
Если бы не его будущее счастье, стала бы она в таком возрасте бегать и уговаривать людей?
Жун Шан промолчала.
Хуа Бэйсин уже едва держался.
— Мам, можно хотя бы говорить разумно?
— Да, я понимаю, что вы переживаете. Но наши отношения можно оставить нам самим?
Ему действительно надоело.
Мать постоянно прикрывается словами «я же ради вас» и заставляет делать то, чего они оба не хотят.
— Мы только несколько раз виделись. Дайте нам хотя бы познакомиться нормально.
— Нет.
Госпожа Хуа слишком хорошо знала собственного сына.
— Сейчас скажешь «сами разберёмся», я уеду — и ты опять начнёшь гулять по ночам и домой не возвращаться.
Хо Циянь — одна из немногих девушек, которые вообще не боятся к нему приближаться.
Другие увидят, что утром он один, вечером другой, — уже давно сбежали бы.
Поняв, что спор бесполезен, Хуа Бэйсин махнул рукой.
— Как хотите.
— Всё равно я здесь жить не буду. Делайте что угодно.
Он холодно посмотрел на Жун Шан.
Решил, что раз она молчит, значит, полностью на стороне его матери.
Злость была сильной, но говорить не хотелось.
Он просто пошёл к выходу.
Госпожа Хуа не успела поймать сына за руку.
Тут же подтолкнула Жун Шан.
— Циянь, позови его обратно.
Жун Шан посмотрела на удаляющуюся спину Хуа Бэйсина и нахмурилась.
Вообще-то идти за ним совсем не хотелось.
Но госпожа Хуа настойчиво подталкивала, и выбора не осталось.
Жун Шан вышла следом.
Небо затянуло тучами.
Хуа Бэйсин только подошёл к машине, когда сзади раздался её голос.
Он нахмурился.
Шаги приближались.
Хуа Бэйсин резко обернулся.
— Чего тебе?
— Ничего особенного.
Он был уверен, что мать отправила её уговаривать вернуться.
Но Жун Шан об этом даже не заговорила.
— Куда собираешься?
Хуа Бэйсин пожал плечами.
— Развлекаться.
— Куда именно?
Он сунул руки в карманы и выпрямился.
— В бар.
— Возьми меня.
— Что?
Хуа Бэйсин удивлённо поднял бровь.
Жун Шан спокойно пояснила:
— Твоя мама слишком много говорит.
Даже монах Тан, пожалуй, не смог бы так долго читать нотации.
Хуа Бэйсин моментально понял.
Злость куда-то ушла.
— Ладно. Раз уж тебя так жалко, этот молодой господин возьмёт тебя развеяться.
— Спасибо.
Вскоре они уехали вместе.
Когда машина тронулась, госпожа Хуа как раз вышла наружу.
И почему-то совсем не выглядела сердитой.
В зеркале Жун Шан увидела её довольную улыбку и невольно поёжилась.
Такое чувство, будто женщина опять что-то задумала.
— Хуа Бэйсин, твоя мама страшная.
Это прозвучало скорее шуткой.