— Что случилось?
— Камера сломалась!
В комнате наблюдения началась паника.
Менеджер отеля и сотрудники отвели глаза от внезапно погасшего экрана и переключились на другие камеры.
Но в одном из изображений что-то быстро промелькнуло.
Через мгновение погасли все мониторы.
— …
— Чёрт, это уже страшно.
— Вы видели, что сейчас пролетело?
— Женщина. Точно она.
У людей в комнате наблюдения волосы встали дыбом.
Кто-то предложил:
— Может, вызвать полицию?
— Она вообще человек?
Но другой сразу возразил:
— Нельзя. А если потом вернётся и отомстит нам?
Они ведь только что видели, как в номере она едва не задушила молодого господина семьи Чэн.
Возможно, первоначальная владелица тела прежде жила слишком незаметно. Почти никто вокруг не знал о её настоящей природе.
Но трусов, которые дорожили жизнью, в мире хватало.
***
— Сыян, как думаешь, Е Чжаосюэ поймёт, что мы её подставили?
Тун Илинь быстро катила кресло по коридору.
Она боялась: женщина обнаружит камеру и догонит их.
Чэн Сыян презрительно усмехнулся:
— Пока поймёт, полиция уже приедет.
Чего бояться? Какая трусиха.
— Ладно.
Тун Илинь кивнула и свернула к лифту.
Пока они ждали, сзади прошёл порыв воздуха.
Кто-то приближался.
Тун Илинь настороженно оглянулась.
В первый раз никого не увидела.
При втором повороте красивое лицо внезапно оказалось прямо перед ней.
Зрачки сузились от ужаса.
— А-а-а! Е Чжаосюэ! Е Чжаосюэ!
Едва имя вырвалось наружу, пальцы уже сомкнулись на её шее.
— Кх!
Дыхание оборвалось. Тун Илинь задрожала.
Она вслепую потянулась назад. Чэн Сыян сидел к ней спиной, но одежда на нём уже промокла от пота.
Оба боялись до смерти.
Жун Шан с интересом рассматривала их панику.
— Неплохо придумано.
Это действительно похвала?
Нет.
Тун Илинь смотрела на неё и дрожала. Горло было сдавлено, говорить она не могла.
Чэн Сыян сзади всё-таки заговорил:
— Е Чжаосюэ, у нас нет ни обид, ни вражды. Чего ты добиваешься?
— Ни обид, ни вражды?
Жун Шан повторила его слова. В глазах полностью проступила тьма.
— Правда?
Она тихо рассмеялась.
У Тун Илинь онемела кожа головы. Она снова толкнула Чэн Сыяна, намекая: пусть говорит больше, раз уж умеет.
Он нахмурился и после короткого молчания вздохнул:
— Е Чжаосюэ, в прошлом мы были неправы. Приносим извинения.
В голосе не было ни капли искренности.
Жун Шан прищурилась.
— Вот как?
И в следующий миг…
Грохот!
Налетел мрачный порыв. Тун Илинь вместе с креслом Чэн Сыяна впечатало в закрытые двери лифта.
Кресло закрутилось, а Чэн Сыян оказался придавлен к полу и побледнел от боли.
— Вырыли для меня яму — и так выглядит ваша искренность?
Жун Шан холодно посмотрела вниз, затем подняла голову.
Не глядя, она поставила острый каблук прямо на тыльную сторону ладони Тун Илинь.
— А-а-а-а!
***
Ночью снаружи разразилась буря.
Говорили, что все камеры отеля «Четыре сезона» вышли из строя.
Около десяти часов к входу подъехала скорая помощь из ближайшей больницы.