Время летело, и незаметно прошёл месяц.
После той ссоры из-за Жун Шан Хуа Наньюэ даже заявил отцу, что готов разорвать отношения.
Господин Хуа страшно разозлился и несколько дней вообще не разговаривал с сыном.
А тот оказался упрямым.
Раз отец игнорирует — значит можно не ходить в компанию.
Целый месяц днём приносил Жун Шан домашние обеды, вечером гулял с ней.
Жил спокойно и счастливо.
Только госпожа Хуа металась между ними.
То уговаривала мужа не злиться, то просила Хуа Сичэня послушаться отца.
Иногда Жун Шан даже казалось, что именно она — самый несчастный человек в этой истории.
В семье Хо обо всём узнали давно.
Что им оставалось?
Конечно, встать на сторону Жун Шан и говорить о ней хорошее перед семьёй Хуа.
Если помолвку действительно разорвут, потери семьи Хо будут огромными.
Но против постоянных нападок семьи Оуян они мало что могли сделать.
Однажды госпожа Хо позвонила и долго подбадривала её.
Это даже смешило.
— Разрывать помолвку или нет — моё дело. Почему вы так переживаете?
Госпожа Хо тут же начала ругать её за непослушание.
Мол, если бы раньше согласилась сразу выйти замуж, ничего бы не произошло.
А она ещё говорила, что «не готова».
Что, возомнила себя большой звездой?
Жун Шан не обращала внимания.
Ей нынешняя жизнь даже нравилась.
По крайней мере, времени с Хуа Сичэнем стало больше.
Деньги всегда можно заработать.
Пусть Хуа Сичэнь сейчас без работы, она вполне способна прокормить двоих.
И никто не имеет права сплетничать.
А вот слухи о безумии Оуяна вызывали любопытство.
Однажды вечером Жун Шан предложила Хуа Наньюэ съездить в психиатрическую клинику посмотреть на него.
Мужчина не разрешил.
— Он теперь сумасшедший. Вдруг нападёт на тебя?
Жун Шан начала упрашивать и кокетничать.
В конце концов Хуа Наньюэ сдался.
Стоило войти в больницу, как со всех сторон донеслись смех, бессвязные крики и мучительные вопли.
Лето уже приближалось, но Жун Шан всё равно пробрала дрожь.
Если Оуян раньше и не был безумен, пожив здесь, вполне мог сойти с ума окончательно.
Даже немного жалко.
Через полчаса они нашли его в отдельной палате.
Оуян совершенно спокойно сидел на деревянном стуле и расчёсывал волосы перед маленьким круглым зеркалом.
Когда Жун Шан и Хуа Наньюэ вошли, держась за руки, он поднял голову.
И вдруг мрачно улыбнулся Жун Шан.
В ту же секунду она почувствовала, как запертая дома Кровавая духовная жемчужина начала беспокойно дрожать.
Будто некая таинственная сила звала её наружу.
Жун Шан нахмурилась.
Почему?
— Оуян.
Его выражение было слишком зловещим.
Хуа Наньюэ инстинктивно заслонил Жун Шан собой.
Но стоило приблизиться, как Оуян резко упёрся ладонями в стол и вскочил.
— А-а-а!
Крик сменился диким смехом.
Даже Хуа Наньюэ вздрогнул.
А уж Жун Шан, по его мнению, тем более должна была испугаться.
Он крепче сжал её руку и насторожился.
За Оуяном было открыто окно. Ветер шуршал листьями деревьев.
Хуа Наньюэ только хотел заговорить.
Оуян снова сел.
И произнёс:
— Я знаю, кто ты.