Для немногословного Инь Мо одного «да» обычно было достаточно.
Но на этот раз он продолжил:
— Она отказалась.
Говоря это, Инь Мо сел на деревянный табурет. На столе давно стоял чай.
Не задумываясь, он поднял чашку к губам.
Хань Цин увидел это и поспешно сказал:
— Чай уже остыл…
Пф!
Не успел он закончить, как Инь Мо выплюнул холодную воду обратно.
Осознав собственную оплошность, он нахмурился.
Хань Цин смотрел на него с недоверием.
— Что с тобой сегодня?
Такой рассеянный…
Вспомнив его слова, лекарь снова нахмурился.
— Почему она отказалась?
С такой странной болезнью не лечиться — значит ждать смерти.
Но перед глазами мелькнула белая фигура. Инь Мо не ответил и направился к двери.
Хань Цин непонимающе проследил за ним.
Мужчина открыл деревянную дверь.
Она распахнулась, и белая фигура, до этого прислонявшаяся снаружи, ввалилась в комнату.
— Ай!
Услышав знакомый голос, Хань Цин расширил глаза.
Опять этот парень.
Он беспомощно покачал головой, но в выражении читалось снисхождение.
Инь Мо недовольно спросил:
— Я учил тебя подслушивать чужие разговоры?
Инь Сяобая поймали на месте преступления, да ещё и в таком неловком положении. Он выглядел жалко.
Не поднимая головы, юноша отряхнул испачканное белое одеяние.
— Брат, можешь не отчитывать меня каждый день, будто ты великий демон?
Старший брат должен заменять отца, но Инь Сяобаю казалось, что его брат скорее похож на гору, которая постоянно придавливает его к земле.
Хань Цин не удержался от смешка.
Увидев, что лицо Инь Мо темнеет, он поспешно убрал улыбку, подошёл к Инь Сяобаю, схватил его за ворот и потащил наружу.
— Маленький предок, пойдём. У главы Инь сегодня дурное настроение. Не лезь сам под удар.
Хотя Инь Мо всегда выглядел холодным, всем уже было ясно: болезнь старшей барышни Цзян его беспокоит.
Но простодушный Инь Сяобай любил играть и продолжал возмущаться:
— Чего ему переживать? Он же всё равно не собирается на ней жениться.
— Всё, маленький предок. Возвращайся к себе.
В тёмном коридоре на лицо Хань Цина падал свет фонарей, а на губах оставалась тёплая улыбка.
***
Как только шумный Инь Сяобай ушёл, Жун Шан проснулась.
Ей казалось, что она задремала лишь ненадолго, но за окном уже стояла ночь.
В комнате горели красные свечи, в жаровне тлели угли, поэтому было довольно тепло.
Между ней и Инь Мо стояла ширма.
Зная, что она очнулась, мужчина не подошёл, а лишь сказал из-за перегородки:
— Проснулись? Тогда вставайте и поешьте.
Ещё когда Жун Шан засыпала, он велел кухарке приготовить что-нибудь лёгкое.
Она слышала только голос и не видела человека, поэтому просто закрыла глаза и продолжила лежать, будто всё ещё спит.