Телохранитель ушёл, а Гун Цзыци продолжал блевать.
Когда в желудке уже ничего не осталось, его начало выворачивать одной кислотой.
Мерзость. Просто невыносимая мерзость.
Гун Цзымо смотрел издалека с ледяным выражением лица.
Перед глазами словно всплывал он сам — несколько лет назад.
— Дурак, пей. Выпьешь — и мы перестанем тебя бить.
— Не хочу… Я не буду.
— Не будешь? А тебя никто не спрашивает.
— Старший брат, второй брат, давайте вольём ему.
— М-м…
— Ха-ха! Пей! Давай, пей!
…
— Гун Цзымо… Все эти годы ты здорово притворялся. Мы и правда ничего не заметили.
Когда сил даже на рвоту почти не осталось, Гун Цзыци бессильно свесил голову.
Он снова и снова прокручивал в памяти унижения последних трёх лет.
Невероятно.
Как он вообще всё это выдержал?
Когда-то Гун Цзымо был настоящим баловнем судьбы.
До аварии его уже называли вторым господином Гун — а кое-кто считал, что он даже превзойдёт отца.
По сравнению с ним трое братьев были просто ничтожествами.
Вспоминая всё, через что ему пришлось пройти, Гун Цзымо едва заметно усмехнулся.
Взгляд его задержался на пленнике.
Через несколько секунд он спокойно сказал:
— Ты только что спрашивал, чего я ещё хочу, верно?
Лязгнула цепь.
Гун Цзыци с трудом поднял голову. Взгляд уже плыл.
Он молча ждал.
Гун Цзымо улыбнулся одними губами.
— Я позволю вашей семье воссоединиться.
Гун Цзысю уже умер.
Как ещё можно было «воссоединить» их семью?
Ответ очевиден.
Отправить остальных следом.
Хлоп!
Гун Цзымо развернулся, вышел и с силой захлопнул дверь.
Гун Цзыци несколько секунд сидел неподвижно, а затем словно обезумел. Цепи загремели.
— Гун Цзымо, ты не человек!
— Хочешь подняться, растоптав нас? Не выйдет! Слышишь?!
Но вскоре после этого ещё работавшего в Gong Group Гун Цзыли обвинили в присвоении денег компании. Когда всё вскрылось, Гун Цзымо немедленно уволил его.
Услышав новость в подвале, Гун Цзыци расхохотался от ярости.
— Гун Цзымо! Раз такой смелый — приходи и убей меня!
— Гун Цзымо!!
Он орал как безумный и колотил цепями.
И как раз в этот момент вниз спустился господин Гун.
Услышав, как сын проклинает Гун Цзымо, он нахмурился.
Телохранитель открыл дверь. Господин Гун велел остальным ждать снаружи и вошёл один.
Кожаные туфли негромко стучали по полу.
Гун Цзыци резко поднял голову.
Встретившись со строгим взглядом отца, он на секунду замер, а затем рванулся вперёд.
— Папа! Папа, выпусти меня!
Ноги всё ещё были прикованы, и при каждом шаге он едва не падал.
После нескольких попыток волосы окончательно растрепались и облепили лицо.
Выглядел он жалко до невозможности.
— Папа, пожалуйста, выпусти меня. Мне здесь плохо. Я больше не могу, папа!
Он надеялся, что отец хотя бы ради родного сына смягчится и выпустит его.
Но этого не произошло.
Господин Гун подошёл ближе, прищурился и ледяным тоном спросил:
— Плохо? И у тебя ещё хватает совести говорить, что тебе плохо?
Он хоть понимает, сколько людей пострадало из-за него?
Гун Цзыци сделал вид, будто не понимает намёка.
— Папа, я же ваш сын. Неужели вы действительно можете смотреть, как я здесь мучаюсь?
Он уже не выдерживал.
Ему даже в туалет не позволяли выходить.
Он ел, пил и справлял нужду прямо здесь.
В подвале давно стояла такая вонь, что даже сам Гун Цзыци едва её переносил.