Супруги тут же сменили тон: мол, они и сами толком не знают, что произошло.
Но обязательно всё выяснят.
Да и вообще, вполне возможно, это дело рук хозяина ресторана «Наньго».
Как бы то ни было, обвинять её они больше не посмели.
Жун Шан тоже решила не давить дальше.
— Ладно. На этом закончили.
— Тогда…
Тётя Бин покосилась на её сумку.
Интересно, в силе ли ещё то, что она только что говорила про деньги?
Некоторых людей Жун Шан понимала по одному взгляду.
Ха.
Она криво усмехнулась и сделала вид, что ничего не заметила.
Посмотрела на время, потом на отца.
— Пап, уже поздно. Может, поедем домой?
— Ну…
Отец Чжун взглянул на жалкий вид супругов, и сердце всё-таки смягчилось.
Ему хотелось отдать им все несколько десятков тысяч, которые он принёс.
Но Чжун Ся ничего не сказала, и распоряжаться её деньгами сам он не решался.
В конце концов, это были деньги, заработанные дочерью собственным трудом.
У каждой стороны были свои мысли.
Жун Шан всё прекрасно видела.
И вдруг сказала:
— Я проголодалась. Пойду выпью каши.
— Хорошо, хорошо.
Отец обрадовался: вот она выйдет, и он сможет передать деньги им.
Что творилось у него в голове, Жун Шан знала безошибочно.
Уходя, она словно невзначай посмотрела на чёрный пакет в его руке.
Отец испугался, что дочь догадалась, и машинально спрятал руку за спину.
Ладно.
Пусть делает что хочет.
За всем она всё равно не уследит.
Жун Шан отвела взгляд и пошла к выходу.
Тётю Бин раздражало, что денег ей так и не дали.
Стоило Жун Шан уйти, как женщина зашипела мужу:
— По-моему, она нас просто обманула. Столько красивых слов наговорила, а сама жадина каких поискать.
— Эх. — Дядя Бин вздохнул.
Теперь уже некого было винить.
Оставалось завтра сходить в ресторан «Наньго» и попробовать разобраться там.
Обсудив это, супруги собрались уходить.
На отца Чжун они всё это время даже не смотрели.
Он прекрасно это замечал, но молчал.
В его возрасте проще было кое на что закрыть глаза — так и жить легче.
И всё же отец Чжун подошёл и остановил их.
Супруги одновременно обернулись и, увидев его, заметно помрачнели.
Особенно тётя Бин.
Она сердито уставилась на него:
— Твоя дочь уже ушла. А ты чего здесь остался?
Дядя Бин потянул жену за руку.
— Не надо так.
Как ни крути, они родственники. Так разговаривать всё-таки нехорошо.
Тётя Бин злилась только потому, что Жун Шан ушла, не дав ей денег.
Но придраться было не к чему.
Она умолкла и демонстративно отвернулась.
С глаз долой — из сердца вон.
Отец Чжун почувствовал себя неловко.
Не то чтобы он совсем не злился.
Просто не любил считать обиды.
— А-Бин.
Помедлив несколько секунд, он протянул чёрный пакет.
Объяснить, что внутри, не успел: тётя Бин тут же выхватила пакет у него из рук.
Даже не заглянув, швырнула на пол.
— Ну и семейка у вас. Всех вокруг за дураков держите, да?
— Как ты можешь такое говорить? — Лицо отца Чжун потемнело.
В нём тоже давно копилось раздражение.
Теперь он наконец понял: некоторым людям помогать просто бесполезно.
— Там несколько десятков тысяч. Возьмите и оформляйте госпитализацию.
Эх.
Больше говорить не хотелось.
Он развернулся и ушёл.
Супруги застыли.
Переглянулись.
Потом тётя Бин всё-таки подняла пакет.
Внутри аккуратными пачками лежало ровно пятьдесят тысяч.
Небеса… Он правда дал им деньги?
Теперь обоим стало немного стыдно.