Тан Чжэнмао оглядел её с головы до ног и мгновенно взбесился.
Он попытался сорвать парик, но тот был хорошо закреплён. Парик остался на месте, зато волосы растрепались.
Жун Шан молча посмотрела на него.
Мужчина снова замахнулся на «сына»:
— Паршивец! В такой момент ты ещё смеешь устраивать подобные шутки!
Жун Шан спокойно уклонилась.
— Пап, я не шучу. Я и правда женщина.
— Опять начинаешь! — Тан Чжэнмао едва не задохнулся от ярости.
Вчера этот безумец говорил об операции, а сегодня пришёл в тренировочный лагерь в женской одежде. Непонятно, что творилось у него в голове.
Вэнь Цин, едва сдерживая смех, подошёл и потрогал длинные волнистые волосы.
— Младший брат, тебе тоже нравится косплей? Хотя должен признать, женщиной ты выглядишь отлично.
Жун Шан хлопнула его по руке:
— Не трогай. Мужчине и женщине неприлично так близко общаться.
Вэнь Цин раскрыл рот:
— Ты серьёзно вошёл в роль?
Жун Шан холодно посмотрела на него.
Тан Чжэнмао схватился за голову:
— Вы только посмотрите! Этот негодник окончательно сошёл с ума!
— Гу Байли задурил ему голову настолько, что он уже готов перевернуть собственный пол.
Вероятно, Тан Шэн понял, что отношения с Гу Байли никогда не примут, и решил пожертвовать собой, изменив пол.
Тан Чжэнмао не верил ни единому слову и считал, что «сын» просто переоделся.
Вокруг царил хаос, но Жун Шан спокойно поправила парик. Её улыбка исчезла, а голос впервые прозвучал серьёзно:
— Пап, я не шучу. Я действительно твоя дочь.
Тан Чжэнмао холодно фыркнул:
— И я не шучу. Ещё раз скажешь подобную глупость — изобью до неузнаваемости. Немедленно сними платье и парик. Что за безобразие?
— Не сниму. Я женщина, — лениво ответила Жун Шан, опираясь о дверной косяк.
Тан Чжэнмао с трудом сдержал гнев и посмотрел на Вэнь Цина. Тот сразу всё понял.
— Младший брат, послушайся. Давай сначала переоденемся, хорошо?
Он подошёл и ласково заговорил:
— Нравится косплей — играй в свободное время. Но это тренировочный лагерь. Если кто-нибудь увидит, будет нехорошо.
Жун Шан знала, что Вэнь Цин по природе насмешник. Не будь за его спиной наставника, он уже давно смеялся бы в голос.
Она холодно закатила глаза.
Вэнь Цин случайно опустил взгляд на её грудь.
Ничего себе. Младший брат действительно подошёл к образу ответственно и даже что-то подложил под одежду.
Он протянул руку:
— И это тоже убери. Увидят — засмеют.
Вэнь Цин был уверен, что Тан Шэн набил одежду чем-то мягким, и вовсе не собирался приставать.
Но стоило ему протянуть руку, как Жун Шан перехватила запястье.
Раздался сухой щелчок.
Сустав вывихнут.
Вэнь Цин завыл от боли, едва не расплакавшись.