Хотя бы немного разгрузить собственного отца.
Выслушав мать, Хуа Сичэнь кивнул.
— Понял. Завтра поеду.
После шести они втроём просто поужинали.
Около семи личность сменилась.
Госпожа Хуа позвонила мужу и велела возвращаться.
Поначалу господин Хуа в трубке всё ещё не мог отбросить гордость.
Упрямо буркнул:
— Разве этот негодник не говорил, что разрывает со мной отношения отца и сына? Тогда зачем теперь возвращается?!
Телефон как раз стоял на громкой связи, и его слова услышали все.
Госпоже Хуа стало неловко.
Она поспешно выключила громкую связь и вышла с телефоном наружу.
— Ну что ты за старик такой? Хватит уже упрямиться. Тебе обязательно нужно окончательно выгнать сына, чтобы успокоиться?
Она сама уже всё отпустила. Почему он продолжает цепляться?
— …
— В твоём возрасте верить всему, что тебе говорят! Семья Оуян заявила, что Хо Циянь — демон, и ты сразу поверил? Ты совсем глупый?
— Я… — господин Хуа тяжело вздохнул. Эта женщина совершенно его не понимала. — Я похож на такого человека?
— По-твоему, я настолько тупой?
— Если бы отец Оуяна не был моим старым другом, разве я стал бы столько об этом думать?
— У них всего один сын. Если Хо Циянь действительно сделала что-то, из-за чего парень сошёл с ума, ты считаешь, что у такой девушки всё в порядке с нравственными качествами?
Его беспокоили вполне реальные вещи, а вовсе не страшилки о каком-то демоне.
Госпожа Хуа хотела отчитать мужа, а в итоге сама получила выговор.
Теперь она уже не решалась спорить.
— Ладно. Но ведь никаких доказательств, что она ему навредила, нет.
— К тому же Сичэнь сам сказал, что в ту ночь всё время был с Хо Циянь. Ты считаешь, наш сын нам соврал?
— Хм. Не исключено.
Последнее время господин Хуа много об этом думал.
Этот паршивец ради женщины даже семью бросил.
Если она действительно натворила что-то плохое, вполне мог попытаться её прикрыть.
Госпожа Хуа вздохнула.
Теперь ей казалось, что муж упрямее её самой.
Уперся рогом — и хоть что ему говори.
— Ладно. Хочешь возвращаться — возвращайся. Не хочешь — дело твоё.
Ей надоело каждый день нервничать и расстраиваться из-за этого.
Она повесила трубку.
Вечером они сидели в гостиной и смотрели фильм.
Жун Шан уже много раз бывала в этом доме.
Но только сегодня впервые почувствовала, что её действительно принимают как гостью.
Например, после ужина посуду наконец не заставили мыть её.
Госпожа Хуа велела слугам всё убрать.
А потом нарезала огромную тарелку фруктов — именно тех, что любили Жун Шан и Хуа Наньюэ.
И лично поставила тарелку перед ними.
Мало того, сегодня женщина разговаривала с ней с постоянной улыбкой на лице.
Будто боялась нечаянно обидеть её — и тогда Хуа Сичэнь снова порвёт с семьёй.
Конечно, Жун Шан замечала и другое: госпожа Хуа всё ещё очень надеялась, что муж вернётся и встретится с Хуа Наньюэ.
Не прошло и часа, а она уже не меньше десяти раз посмотрела в сторону входа.
Жун Шан не удержалась от улыбки.
— Тётя, дядя сегодня вернётся?
Госпожа Хуа неловко улыбнулась.
— Д-должен, наверное.
Но сама она вовсе не была уверена.
А вдруг не придёт…
В половине девятого снаружи раздался голос управляющего:
— Господин вернулся.
Госпожа Хуа тут же вскочила с места.
Начала нетерпеливо оглядываться.
Вскоре в дверях появился мужчина средних лет в костюме и галстуке.
Увидев его, госпожа Хуа радостно воскликнула:
— Муж!