Ладно. Спать так спать.
Жун Шан послушно забралась на кровать Хуа Бэйсина, легла и закрыла глаза.
Вообще-то хотела дождаться его возвращения и посмотреть, как он справится с собственной матерью.
Но уснула почти мгновенно.
Причём очень крепко.
Настолько, что даже не заметила, как ночью кто-то вошёл.
Мужчина увидел её на своей кровати и, похоже, совсем не удивился.
Сходил в душ, переоделся во всё чёрное и лёг рядом.
Утром Жун Шан проснулась одна.
Место рядом уже остыло.
Она решила, что Хуа Бэйсин вообще не возвращался.
Только когда госпожа Хуа постучала и позвала завтракать, выяснилось: сын давно встал и сам готовит.
Женщина тут же принялась хвастаться.
— Мой сын всё умеет. И стирать, и готовить, и пол мыть.
А потом добавила:
— Сейчас молодёжь совсем избаловалась. Особенно некоторые девушки: ничего не умеют, зато спят до полудня.
— …
Она точно не намекает?
Госпожа Хуа, видимо, и сама поняла, что прозвучало двусмысленно.
Смущённо улыбнулась.
— Я не про тебя. Не принимай на свой счёт.
Жун Шан всё равно чувствовала себя неуютно.
А мужчина тем временем снова стал Хуа Сичэнем.
Странно.
Разве пока не появились только Хуа Сичэнь и Хуа Бэйсин?
А остальные три личности где?
За столом Хуа Сичэнь мягко улыбнулся.
— Ешь.
Жун Шан машинально взглянула на госпожу Хуа.
Хотела спросить, что он думает о том, что они теперь спят в одной комнате.
Но Хуа Сичэнь заговорил сам.
— Циянь, я хотел узнать твоё мнение.
— Если считаешь, что жить в моей комнате неудобно или некрасиво со стороны, давай спать отдельно, как раньше.
Они помолвлены, но на самом деле едва знакомы.
Жун Шан услышала и сразу поняла: помощи ждать неоткуда.
Хуа Сичэнь слишком мягкий. Даже если считает поступок матери неправильным, ругаться с ней не станет.
Она ещё не успела ответить, как госпожа Хуа вмешалась:
— А что здесь такого? Сейчас молодые ещё только начинают встречаться — уже живут вместе. А вы вообще поженитесь скоро. Чего бояться?
— …
Ладно.
Придётся ждать Хуа Бэйсина.
— Пусть будет так.
Жун Шан решила больше не спорить.
После восьми позавтракала и почти сразу сбежала из дома.
Точнее, сбежала от бесконечного ворчания госпожи Хуа.
Слишком шумно.
Может, с возрастом люди и правда становятся особенно обстоятельными и любят повторяться.
В десять Жун Шан начала занятие в студии.
В двенадцать закончила.
Уже собиралась заказать доставку, когда позвонила госпожа Хуа.
Сказала, что приготовила еду и сама привезёт, а заказывать фастфуд вредно.
У Жун Шан лицо сразу вытянулось.
Но человек вроде бы заботится о ней. Здесь и возразить нечего.
Не остановить — значит, пусть приезжает.
В двенадцать сорок Чэнь Синьлань уже умирала от голода.
Стояла у входа и ругалась, что доставка едет слишком долго.
Она не знала, что Жун Шан вообще ничего не заказывала.
К двери подъехал дорогой автомобиль.
Чэнь Синьлань посмотрела.
Из машины вышла хорошо одетая женщина.
«Вот что значит деньги», — восхитилась она про себя.
Лет сорок-пятьдесят, а ездит на Bentley. Красиво живёт.
Чэнь Синьлань продолжала смотреть.
Неожиданно женщина направилась прямо к студии.
Пришла заниматься танцами?
Ничего себе.
Столько денег и всё равно так требовательна к себе.
Чэнь Синьлань прониклась уважением.