Но вторая наложница думала совсем не так, как Гун Цзыци.
Она кивнула и натянуто улыбнулась.
— Пойдём. Я сейчас же отведу тебя к нему.
Схватила сына за руку и потянула за собой.
Гун Цзыци даже не шелохнулся. Она дёрнула его несколько раз — без толку.
Ей было и злостно, и неловко.
Вот же паршивец.
— Чего ты ещё хочешь? — не выдержала она. — Считай, мать тебя просит. Не устраивай сцен, хорошо?
Сейчас и без того было слишком опасное время.
Одна ошибка — и их запросто могли сделать крайними и вышвырнуть из семьи Гун.
Неужели этот ребёнок совсем ничего не понимает?
Вторая наложница чувствовала себя выжатой.
Господин Гун тоже всё заметил.
Гун Цзыци явно не собирался уступать.
Лицо отца потемнело ещё сильнее.
— Что, не хочешь? Тебе ещё и не нравится?
Он поднял клюшку и ударил Гун Цзыци по ноге.
Тот глухо застонал от боли.
Вторая наложница оглянулась на сына, и сердце сжалось.
— Господин, не бейте его больше.
— Я сейчас же отведу его к Цзымо.
Господин Гун холодно хмыкнул.
Она поняла: он всё ещё в бешенстве.
Снова схватила Гун Цзыци за руку, торопясь увести его.
Тот раздражённо вырвался.
— Мам, я вообще ничего плохого не сделал. С чего мы должны унижаться и терпеть?
— Цзыци! — Вторая наложница перепугалась.
Она надеялась, что господин Гун не услышал.
Но тот резко поднялся. Лицо налилось мрачной яростью.
Когда он пошёл к ним, вторая наложница даже слова вымолвить не решилась.
— Гун Цзыци!
От ледяного окрика над головой она вздрогнула.
— Господин…
— Замолчи!
Она не посмела спорить, тут же опустила голову и встала в стороне — будто обиженная молодая жена.
Гун Цзыци больше всего ненавидел именно это.
Он поднял матери голову и заставил выпрямиться.
— Мы никому ничего не должны. Почему должны смотреть на всех снизу вверх?
Вот и всё.
Этими словами он окончательно вывел господина Гуна из себя.
Тот молча поднял клюшку.
Но, когда она опустилась, вторая наложница бросилась вперёд и закрыла сына собой.
— Ах…
Удар пришёлся по руке. От боли она побелела.
— Мам!
Гун Цзыци вспыхнул ещё сильнее.
Поддавшись порыву, он толкнул отца.
Господин Гун не ожидал этого и отступил на несколько шагов. Хорошо, управляющий вовремя подхватил его.
Вторая наложница онемела.
Потом развернулась и отвесила Гун Цзыци пощёчину.
— Неблагодарный сын!
Хотя внутри ей было больнее всех.
Сын ведь не сказал ничего неправильного.
Они ничего не сделали. Почему должны жить, оглядываясь на чужое настроение?
Но войти в богатую семью — всё равно что шагнуть в глубокое море.
Раз выбрала эту дорогу, принимай и последствия.
Справедливо ли это?
Где в этом мире вообще есть справедливость.
Вторая наложница взяла Гун Цзыци за голову и силой пригнула её.
— Паршивец, извинись перед отцом.
Гун Цзыци молчал.
Она повторила — никакой реакции.
К этому моменту господин Гун окончательно разочаровался в сыне.
Он нетерпеливо махнул рукой.
— Хватит. Какие ещё извинения? Не заслужил я такой чести.
— Господин…
Глаза второй наложницы мгновенно покраснели.
А когда господин Гун позвал людей и приказал запереть Гун Цзыци в подвале, она сорвалась.
— Нельзя, господин!
Её племянник погиб именно там.
Она не хотела, чтобы Цзыци тоже лишился жизни в этом месте.
— Господин, Ань до сих пор пропал без вести. Прошу, подумайте ещё раз!
Вторая наложница действительно разрыдалась.