Режиссёр Цзян и помощник замолчали.
Их внезапно накормили чужой романтикой.
— Жаль, — вздохнул режиссёр.
Он понимал, что разговор о втором ребёнке — шутка. На самом деле Жун Сюнь просто никогда не хотел становиться актёром.
Они ещё несколько минут поговорили на палубе. Когда изнутри позвали Жун Сюня, беседа завершилась.
— Пойдём, — сказал режиссёр помощнику, попрощался и первым вошёл на яхту.
Жун Сюнь обнял жену за талию и последовал.
Но едва они сделали шаг, с пляжа им вслед устремился полный ненависти взгляд.
Жун Шан почувствовала его. Она повернула голову, прислушалась и остановилась.
— Чи Юэ? — сразу спросил Жун Сюнь.
— Вспомнила, что оставила телефон в машине.
Мужчина тут же развернулся.
— Иди внутрь. Я принесу.
Вряд ли в округе существовал кто-то, кто баловал жену сильнее.
Жун Шан удержала его за руку.
— Не нужно. Твой дядя только что звал. Иди, я сама схожу.
Она направилась к берегу.
Жун Сюнь несколько секунд смотрел вслед, убедился, что всё в порядке, и вошёл на яхту.
***
Небо было усыпано звёздами.
Заметив, что женщина на палубе остановилась, Тан Синь машинально спряталась за кормой.
Без приглашения она не могла подняться на яхту.
Глядя на фейерверки и вспоминая счастливую пару, девушка сжала кулаки.
После происшествия шесть лет назад её имя на западе города было уничтожено. Люди ругали в лицо и за спиной.
Никто не хотел общаться. На работе директор, узнав прошлое, не только публично унижал, но и пытался затащить в постель.
Жена дяди обвиняла в бесстыдстве и говорила, что Тан Синь погубила Хань Чжэна.
Родители тоже отвернулись.
Вспомнив годы боли и сравнив себя с идеальной парой перед глазами, Тан Синь захотела умереть.
Иногда она спрашивала себя, почему жизнь дошла до этого.
В глазах выступили слёзы.
Перед ней бесшумно легла чёрная тень, но девушка ничего не заметила.
Пока не услышала знакомый голос:
— Тан Синь. Так и знала, что это ты.
Она вздрогнула и подняла голову.
— Чи Юэ?
Спустя шесть-семь лет Тан Синь снова стояла лицом к лицу с этой женщиной и чувствовала прежнюю горечь.
Как писали журналисты, Чи Юэ стала победительницей жизни, а Тан Синь с дядей — лишь расходными фигурами её истории.
— Зачем пришла? — лениво спросила Жун Шан.
— Просто гуляю.