Узнав в тренере человека, встречавшего их у ворот, ученики рассмеялись.
Только Гу Байли приподнял бровь с заметным одобрением.
— Тан Шэн? С таким телом ты собираешься нас тренировать? Лучше поведи за священными писаниями.
Шутки становились всё громче.
Жун Шан терпеть не могла шум. Она сорвала кепку и бросила на землю.
— Закрыли рты!
В лагере её вспыльчивость была знаменита, но новые ученики тоже не привыкли уступать.
Один высокомерно поднял подбородок.
— Мы заплатили деньги. Какое право ты имеешь приказывать нам молчать?
Право?
Жун Шан опиралась на умение, а не на чужое разрешение.
Она улыбнулась и медленно обвела их взглядом.
— Раз я отвечаю за ваше исправление, перечислю требования.
— В лагере запрещены украшения, алкоголь, сигареты и азартные игры. Подъём в шесть утра. В семь все должны быть на площадке…
Она перечислила почти все привычные удовольствия избалованных молодых людей.
Жалобы вспыхнули снова.
Жун Шан прищурилась.
— Кто не согласен — шаг вперёд!
Кто-то вышел сам, кого-то подтолкнули.
Перед остальными оказались Е Линь и Гу Байли.
Жун Шан посмотрела на Гу Байли.
— Возражаете?
— Да, — первым ответил он.
— Говори.
— Ваши правила сковывают наши свободные души. Мы вправе отказаться и восстать.
Все замолчали.
Он стихи читает?
Е Линь пришёл в себя через несколько секунд.
— Правила неразумны. Молодой господин не станет слушаться.
— Мои требования нельзя игнорировать по желанию.
— Я не стану. Что ты мне сделаешь? Ударишь?
Семейный бизнес Е Линя входил в десятку крупнейших в стране. Он не считал Тан Шэна равным себе.
Но едва закончил, как Жун Шан молниеносно пнула его.
Е Линь отлетел с криком.
Все, включая Гу Байли, испугались.
— Раз вы вошли в лагерь и называете меня тренером, я отвечаю за вас, — холодно сказала Жун Шан. — Можете не слушаться. Тогда готовьтесь страдать.
Е Линь поднялся, держась за живот.
— Ты посмел пнуть молодого господина?!