— Что значит «забудем»?!
Жун Шан сняла серьгу и хлопнула ею по столу.
— Ты хоть представляешь, насколько ужасно играет Шэнь Цаньян?
За всю актёрскую карьеру хозяйки тела с ним могла сравниться разве что Чжан Сяочунь.
Хуже почти никого не встречалось.
И самое неприятное — он протеже.
Его отец известный режиссёр.
Жун Шан больше всего раздражали люди, у которых есть связи, но нет способностей.
Сниматься с ним — пустая трата времени.
— Собирайся. Едем домой.
— А?
Ассистентка всё ещё держала два ужина и выглядела беспокойно.
— Госпожа Шэн, если мы сейчас уйдём, а режиссёр Ли потом потребует объяснений?
— Переживём.
Жун Шан развела руками и повернулась к зеркалу.
А сама уже думала, какой повод придумать вечером, чтобы постучать Му Ишану.
— Госпожа Шэн...
Ассистентка вздохнула.
Она уже не знала, что говорить.
После долгих колебаний тоже сдалась: поставила еду и пошла собирать вещи.
Но перед уходом пришёл Шэнь Цаньян.
Он извинился и попросил дать ещё один шанс.
Пообещал учиться и больше не задерживать её работу.
Перед зеркалом Жун Шан лениво перебирала густые локоны.
Кончик волос случайно коснулся тыльной стороны его ладони.
Щекотно.
Шэнь Цаньян машинально отступил и провёл по коже рукой, будто слегка брезгуя.
— Госпожа Шэн, ну как?
Он не заметил, что Жун Шан всё увидела.
Она повернулась и оглядела его сверху вниз.
Лениво улыбнулась.
— Ты мной брезгуешь?
— Нет. — Шэнь Цаньян серьёзно покачал головой. — Просто щекотно.
Но одно было правдой: он действительно не любил тесно общаться с женщинами.
Когда пришёл работать в компанию отца, даже специально попросил назначить ему менеджера-мужчину.
Не из-за чего-то особенного.
Просто считал женщин хлопотными.
Жун Шан почти сразу поняла его мысли.
Неужели он... по мужчинам?
Как говорится, кому что мерещится.
Чем дольше они разговаривали, тем страннее становился её взгляд.
Шэнь Цаньян: «???»
Он что-то сказал не так?
— Госпожа Шэн?
Он уже столько объяснялся. Можно хотя бы ответить — да или нет?
Жун Шан отвела взгляд.
Шэнь Цаньян нервничал всё сильнее.
Уже хотел предложить:
«Может, я заплачу?»
Деньги у его отца точно есть.
Но Жун Шан заговорила первой.
— В принципе можно. Просто играешь ты действительно ужасно.
Какое-то время назад индустрию заполонили актрисы, которые изображали эмоции широко раскрытыми глазами.
Теперь появился мужской представитель.
И это он.
— ...
Больно услышать.
— Я постараюсь. Старшая, пожалуйста, дайте шанс.
— Хорошо.
Он был достаточно искренним, и Жун Шан решила больше не мучить его.
Но тут вспомнила, что днём ассистентка сообщила: Чэн Сюэбинь опять приходил.
Долго ждал снаружи и говорил, что хочет встретиться, потому что есть важный разговор.
Жун Шан почувствовала головную боль.
— Тогда помоги мне в одном деле. А я научу тебя играть.
— Ладно.
Шэнь Цаньян согласился мгновенно.
Он ещё не знал, что одной этой фразой продал самого себя.
***
В семь Жун Шан вернулась на площадку.
Режиссёр Ли с облегчением выдохнул.
Съёмки возобновились.
Шэнь Цаньян снова проваливал дубль за дублем.
Режиссёр схватился за голову и закричал в мегафон:
— Шэнь Цаньян! Как изображают печаль? Не выпучивай глаза и не поджимай губы!