Увидев, что Жун Шан вывихнула руку старшему соученику, Тан Чжэнмао наконец стал серьёзен.
Вэнь Цина уже отвели в медицинский кабинет. Тан Чжэнмао смотрел на дочь с посиневшим от гнева лицом.
— Тан Шэн, это твой старший брат по школе. Что ты творишь? Восстала против старшего?
— Нет, — пожала плечами Жун Шан. — Он решил меня облапать. Я всего лишь защищалась.
— Вы оба мужчины! Что он мог у тебя облапать?!
Тан Чжэнмао окончательно потерял терпение.
Разговор снова вернулся к тому же самому. Жун Шан поняла: одними словами убедить его не получится.
Она выпрямилась и серьёзно сказала:
— Пап, если не веришь, посмотри нашу семейную регистрационную книгу. Там написано, мужчина я или женщина.
Согласно воспоминаниям тела, Тан Чжэнмао полностью доверял жене и много лет хранил у неё банковские карты, документы и семейную книгу. Все подобные дела госпожа Тан решала сама.
Когда Жун Шан предложила проверить официальный документ, Тан Чжэнмао нахмурился. Сердце словно на мгновение остановилось.
Он умел отличать правду от лжи и понимал: сейчас дочь не обманывает.
Но Тан Шэн только что ясно сказала, что она женщина, а не мужчина.
В груди поднялась тревога. Тан Чжэнмао ничего не ответил и стремительно выбежал из кабинета.
Наверное, помчался домой искать книгу регистрации.
Жун Шан смотрела ему вслед. В торопливой, растерянной походке мужчины было что-то жалкое.
***
Вскоре опустилась ночь.
Главная спальня на втором этаже особняка Тан выглядела так, словно её перевернули вверх дном.
Тан Чжэнмао, обычно строгий и внушительный, сидел на полу и плакал. Рядом валялась раскрытая семейная регистрационная книга.
Всё пропало.
Двадцать лет он растил сына и только сегодня узнал, что на самом деле у него дочь.
«Тан Чжэнмао, ты прожил полжизни. Почему так и не научился быть внимательнее?»
Но почему женщина, которую он любил больше всего, так его обманула?
Горячие слёзы затуманили взгляд. Ему казалось, будто сердце разрывают на части.
С тех пор как днём открыл правду, он уже пять часов не менял позы.
Госпожа Тан никогда не видела мужа таким. Словно на него рухнуло небо. Ей было больно и мучительно стыдно.
Она принесла его любимый сладкий суп и виновато подошла ближе.
— Чжэнмао, я приготовила твой любимый… ах!
Тан Чжэнмао выбил пиалу из её рук. Фарфор разлетелся по полу, горячий суп обжёг женщине ладонь.
Над головой прогремел яростный голос:
— Вон!
Он больше не хотел видеть эту жестокую женщину.
— Чжэнмао…
Госпожа Тан разрыдалась, опустилась на колени и начала кланяться, прося прощения.
— Чжэнмао, я виновата. Я не должна была самовольно менять пол Шэн в документах. Прости меня, пожалуйста.
— Простить? — горько усмехнулся он. — Шу Юй, ты вообще считала меня своим мужем?
Да, он хотел сына. Но разве возненавидел бы родную дочь?
Девочка тоже была их ребёнком.