Госпожа Хуа быстро спрятала руки за спину и сменила тему.
— Циянь, уже помыла посуду?
— Иди сюда, фруктов поешь.
Хуа Наньюэ сидел с мрачным лицом.
Жун Шан перевела взгляд на него, но ничего не сказала.
— Хорошо, спасибо, тётя.
Она села рядом и медленно ела яблоко с зубочистки.
На вид совершенно спокойная.
Но взгляд уже заметил часы за спиной госпожи Хуа.
Наверное, подарок Чэнь Синьлань?
Жун Шан прекрасно понимала, к чему всё идёт, но молчала.
Около девяти госпожа Хуа всё ещё смотрела телевизор.
Точнее, всё подряд, где появлялась Чэнь Синьлань.
И постоянно её хвалила.
Жун Шан терпела спокойно.
А Хуа Наньюэ не выдержал.
Взял пульт и переключил канал.
— Эй! — Госпожа Хуа обернулась. — Ты чего?
Она потянулась к пульту на столе.
Хуа Наньюэ схватил его первым и бросил на другой диван.
Женщина нахмурилась.
— …
Очевидно, разозлилась.
Скрестила руки, выпрямилась.
— Даже телевизор посмотреть не даёшь? Что это значит?
— Это ты называешь телевизором?
На каждом канале либо шоу этой женщины, либо её реклама.
Хуа Наньюэ не умел смягчать слова.
Госпожа Хуа от возмущения несколько секунд не могла ответить.
А потом неизвестно о чём подумала, глаза покраснели.
— Раньше ты таким не был.
— Отец целыми днями в компании, ты живёшь отдельно и не возвращаешься. Дома одна мама.
— Что плохого, если я посмотрю телевизор?
— Ты приходишь и даже этого мне не позволяешь, я…
Жун Шан уже не выдержала.
Взяла пульт из-за спины Хуа Наньюэ и вернула канал с Чэнь Синьлань.
Госпожа Хуа на секунду замерла.
Но быстро снова начала обвинять сына.
У Жун Шан болела голова.
Хуа Наньюэ сам ищет себе проблемы.
Нравится матери смотреть — пусть смотрит. Зачем спорить?
Через час они уехали.
Едва вышли, Жун Шан услышала, как внутри госпожа Хуа, громко плача, звонит Чэнь Синьлань и жалуется на Хуа Наньюэ.
Жун Шан нахмурилась и ударила мужчину по руке.
— Сам себе неприятности создаёшь.
Хуа Наньюэ остался невозмутим.
Перед машиной лишь мрачно сказал:
— Все знают, чего она добивается.
Жун Шан посмотрела на него, но он уже сел за руль.
Она устроилась рядом и пристегнулась.
Мужчина продолжил:
— Сначала именно она заставляла меня обручиться с тобой. А теперь неизвестно что себе придумала и пытается подсунуть другую женщину.
Что за человек?
Жун Шан рассмеялась.
— Значит, ты всё понимаешь.
Она думала, ему вообще безразлично, что делает мать.
— И вкус у неё становится всё хуже, — добавил Хуа Наньюэ и завёл машину.
Когда они уехали, госпожа Хуа как раз приглашала Чэнь Синьлань через пару дней поужинать у них дома.
Жун Шан этого не слышала.
Узнала лишь через два-три дня.
Однажды вечером ещё не было восьми.
Хуа Наньюэ сказал, что съездит домой к семье Хуа.
Не прошло и получаса, как он уже вернулся — злой до невозможности.