В тот день, услышав рассуждения Жун Шан, система не удержалась от насмешек.
[Богиня, когда ты успела начать торговать жизненной мудростью?]
[От тебя обычно и доброго слова не дождёшься, а тут кого-то утешаешь. Вот уж действительно чудо.]
Правильные слова известны всем, но далеко не каждый способен жить настолько свободно.
Шэн Цянье тогда явно дрогнул.
Однако Жун Шан не собиралась его принуждать. Всё вокруг могло оказаться лишь иллюзией. Будут они вместе или нет — пусть решит судьба.
***
Жун Шан несколько раз приходила в дом Шэн Цяньсина и под разными бытовыми предлогами заводила разговоры с его матерью.
Госпожа Шэн была тщеславна и любила наряжаться. Стоило побольше её похвалить и время от времени соглашаться с её мнением, как она начинала встречать гостью с распростёртыми объятиями.
Но лишь до тех пор, пока речь не заходила о родителях Шэн Цянье. Тогда женщина немедленно замыкалась.
Не заметить странность было невозможно.
Вскоре в Шэнчуане произошло серьёзное происшествие.
Во время съёмки сцены побега из горящего дома актрису второго плана Дун Бин одержал призрак.
Вся группа своими глазами увидела, как её тело охватило яркое пламя.
— Спасите! Помогите мне!
В тот вечер съёмочная площадка погрузилась в панику.
Все решили, что подвела пиротехника. Принесли множество огнетушителей, протянули шланг от ближайшего дома и бросились тушить огонь.
Но пламя не уменьшалось, а разгоралось всё сильнее.
Вокруг трещало и грохотало, словно рушился горящий дом.
Шэн Цянье стоял ближе всех. Услышав эти звуки, он широко раскрыл глаза.
Красное пламя отражалось в его зрачках.
— Спаси меня, Цянье! Сынок, спаси меня!
Возможно, это было лишь наваждение, но женщина в огне звала именно его.
— Боже, почему огонь становится сильнее?
— Она погибнет!
— Звоните в полицию и пожарным!
Позади царил хаос.
Шэн Цянье держал шланг. Вода уже промочила его туфли и брюки, но он застыл, не реагируя ни на что.
— Цянье, мне больно! Спаси маму!
Пронзительный голос раздался из огня, и Шэн Цянье словно лишился рассудка.
— Мама! Мама!
Никто никогда не видел его настолько сломленным.
Не понимая, что происходит впереди, он бросился к огню.
— А-а-а!
— Цянье, мама так страдает!
Женщина продолжала звать его.
У окружающих волосы встали дыбом.
— Режиссёр, что с Дун Бин? Она всё время зовёт великого Цянье.
— Нет. — Режиссёр Фан нахмурился. — Это не Дун Бин. Точно не она.
Дун Бин не стала бы называть Шэн Цянье сыном и изображать его мать.
— Её одержал призрак!
Кто-то выкрикнул это в толпе. Люди загомонили, самые трусливые стали отступать.
Но ситуация становилась опасной.
Режиссёр Фан схватил громкоговоритель.
— Быстрее! Удержите Цянье!