— Возвращайся. Между нами больше ничего нет. Если хочешь кого-то просить — проси другого.
Жун Шан убрала телефон в сумку и начала собираться домой.
Чэнь Синьлань знала, что между ними остались старые обиды.
Она…
Опустила взгляд и стала разглядывать свежий маникюр.
Если бы сейчас не решалась её карьера, она ни за что не вернулась бы сюда.
Она думала, что достаточно изобразить искренность — и Жун Шан смягчится.
Но всё было не так.
Чэнь Синьлань наверняка даже не подозревала, что Жун Шан прекрасно видит её насквозь.
Ха.
Так противно здесь находиться — а всё равно пришла?
Напрашивается.
— Циянь, в прошлый раз я поступила с тобой плохо. Я пришла извиниться. Можешь дать мне ещё один шанс?
Она взяла Жун Шан за руку и изобразила прежнюю сестринскую близость.
— Циянь, дай мне возможность всё исправить, хорошо?
— …
До чего же мерзко.
Жун Шан не раздумывая выдернула руку.
— Хватит.
Ей мало того, сколько боли она уже причинила прежней Хо Циянь?
Жун Шан окончательно в ней разочаровалась.
Если бы Чэнь Синьлань действительно раскаялась, возможно, её ещё можно было бы простить.
Но она пришла только потому, что ей понадобилась помощь.
И всё же Жун Шан стало любопытно, что у неё случилось.
— Так что произошло?
— Теперь ты большая звезда, а я всего лишь никто. Чем я вообще могу тебе помочь?
— Можешь. — Чэнь Синьлань увидела надежду и сразу оживилась. — Циянь, в этом деле ты точно можешь мне помочь. Кроме тебя, больше некому.
— Ладно. — Жун Шан холодно усмехнулась. — Тогда рассказывай. Что именно я должна сделать?
— Я… — Чэнь Синьлань сразу замялась. — Насчёт того вечера в баре… Я понимаю, что была неправа.
— Я ужасно боюсь, что господин Хуа разозлился и решит заморозить мою карьеру.
Глаза у неё покраснели.
— Циянь, пожалуйста, можешь попросить за меня перед господином Хуа? Я правда всё поняла.
— Я тогда потеряла голову. Повела себя бесстыдно.
Лучше унизиться сейчас, чем потом опозориться перед всей страной.
Что важнее, Чэнь Синьлань прекрасно понимала.
В глазах Жун Шан мелькнуло удивление.
Так вот зачем она пришла.
Если честно, уже на следующее утро Хуа Наньюэ совершенно забыл, что произошло той ночью.
Он не спрашивал.
Она не рассказывала.
Для них всё давно закончилось.
Но Чэнь Синьлань этого не знала.
И несколько дней жила как на иголках, боясь последствий за то, что полезла к Хуа Сичэню.
Теперь Жун Шан поняла ещё кое-что.
— Значит, потом в дверь звонила ты?
— Да, да! — Чэнь Синьлань отчаянно закивала. — После того как вы уехали, я всё думала и всё сильнее себя винила.
— Циянь. — Она снова крепко взяла Жун Шан за руку. — Я правда поняла, что была неправа.
— Ради нашей старой дружбы помоги мне хотя бы один раз.
— Хорошо?
А про себя думала: она даже Хо Бинъянь помогла. Неужели мне откажет?
Хо Циянь всегда была мягкосердечной.
Чэнь Синьлань не верила, что теперь она сумеет стать настолько безжалостной.
Но ошиблась.
Как сама же и сказала — Хо Циянь теперь совсем не та, что раньше.
Жун Шан улыбнулась и наклонилась ближе, разглядывая её почти вплотную.
Секунда.
Две.
Три.
Чэнь Синьлань уже растянула губы в ответной улыбке.
И тут Жун Шан резко сбросила её руку.
— Мечтай.
— …
Сердце Чэнь Синьлань ухнуло.
— Между нами больше ничего нет. С какой стати мне тебе помогать?
Жун Шан взяла сумку и вышла из-за стойки.
Лицо стало холодным.
— Иди. Я закрываюсь.