Лю Чжунсинь прищурился.
— Гу Синчэнь, совсем оборзел? Мой отец предложил тебе выпить, а ты отказался?
Он двинулся вперёд вместе с людьми.
Жун Шан лениво посмотрела в их сторону и просто встала перед Гу Синчэнем.
Все остановились.
Гу Синчэнь повернул голову к ней. Взгляд дрогнул.
— Это не твоё дело. Отойди и не мешай мне.
Лю Чжунсинь её боялся, но перед подчинёнными терять лицо не хотел.
Поэтому хотя бы словами пытался выглядеть смелым.
Женщины на палубе заметили, что начинается конфликт, тихо переговорились и отправились внутрь звать хозяев.
Как только посторонние ушли, Жун Шан перестала сдерживаться.
Ни слова не говоря, она ударила ногой.
Один из людей Лю Чжунсиня с грохотом отлетел.
— «Не мешай тебе»?
Жун Шан холодно усмехнулась.
— Ты, похоже, уже напился.
— Ты…
Лю Чжунсинь оглянулся.
Позади никого чужого.
Ему стало страшно.
Но он всё равно махнул рукой.
— Вперёд!
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Каждому досталось по пощёчине.
Не прошло и двадцати секунд, как все подчинённые отступили обратно.
Лю Чжунсинь стоял с открытым ртом.
Сжатый кулак покрылся потом.
От страха.
Не только он.
Гу Синчэнь тоже то и дело поглядывал на Жун Шан.
Только думал совсем не о том, какая она опасная.
Она дерётся ради него.
Уголок губ мужчины невольно поднялся.
Ему было тайно приятно.
Перед Жун Шан больше никого не осталось.
Она перевела взгляд на Лю Чжунсиня и поманила пальцем.
— Остался ты.
Он дёрнулся и отступил.
— Вы… вы ещё пожалеете!
Это территория семьи Лю.
Он не боялся.
По крайней мере, пытался так выглядеть.
Лю Чжунсинь поспешно увёл людей.
Вскоре вышла госпожа Лю и увидела только Гу Синчэня с Жун Шан.
— Сынок, ты не пострадал?
Похоже, женщины успели рассказать ей о ссоре.
Она встревоженно приблизилась и хотела осмотреть его лицо.
Но Гу Синчэнь снова отстранился.
Он выглядел откровенно раздражённым.
Не сводя глаз с профиля Жун Шан, холодно сказал матери:
— Если продолжишь, я уеду.
Он давно объяснил.
Его вырастил дед.
Кроме него Гу Синчэнь никого не признаёт.
Какой смысл теперь изображать любящую мать после того, как когда-то бросила сына?
— Хорошо, хорошо.
Увидев, что он не ранен, госпожа Лю немного успокоилась.
— Синчэнь, послушай маму. Не провоцируй его, он…
— Боишься, что я разозлю его и тебе станет трудно жить в семье Лю?
Гу Синчэнь холодно перебил.
— Не беспокойся.
— Я — это я. Ты — это ты.
Между ними больше никогда не будет связи.
Пока она стояла рядом, Гу Синчэнь увёл Жун Шан внутрь яхты.
Такое очевидное избегание больно ударило по госпоже Лю.
Если бы можно было вернуться назад…
Она никогда не стала бы матерью, бросившей собственного ребёнка.
Каждый раз, вспоминая тяжёлые годы Гу Синчэня в семье Гу, она чувствовала, будто сердце режут ножами.
Она сожалела.
Ради собственной любви тогда причинила боль сыну.
Какой же эгоистичной была.
Глаза покраснели.
Под яркими огнями госпожа Лю всё-таки не смогла сдержать слёз.
Слёз вины и раскаяния.