— Больно!
Со слезами в глазах Цзян Хуэй прижимала ногу и робко смотрела на разъярённого отца.
Она чувствовала вину и всё время защищалась, боясь нового удара.
Но…
Метёлка снова свистнула, неся весь гнев господина Цзяна.
— Крылья выросли? Нормально не учишься, только создаёшь мне неприятности!
Раньше она дралась — ещё можно было терпеть.
Теперь осмелилась заплатить уличным людям, чтобы они…
Даже произнести стыдно.
Это преступление.
Терпеть больше нельзя.
Острый взгляд упал на лицо дочери.
Хлоп!
Казалось, кожа лопнула. Цзян Хуэй завопила.
— Папа!
Слёзы хлынули.
— Не бейте меня. Очень больно.
— Спускайся!
Господин Цзян отбросил метёлку, схватил её за руку и стащил с лестницы.
Госпожа Цзян хмурилась. Ей было больно смотреть, как бьют дочь.
Но на этот раз защищать её нельзя.
Она действительно зашла слишком далеко.
Из-за неё другая девушка пережила такое. Госпожа Цзян не знала, как извиняться.
Муж потащил Цзян Хуэй к выходу.
Она поспешила следом, чтобы предотвратить худшее.
Цзян Хуэй понимала: отец везёт её к Шэнь Тин и её родителям просить прощения.
Она не хотела идти.
С одной стороны — не могла переступить через гордость.
С другой — боялась.
У отца Шэнь Тин взрывной характер. Вдруг он убьёт её на месте?
Она делала три шага и останавливалась.
Господин Цзян рассвирепел, обернулся и едва не ударил по лицу.
— Ты пойдёшь или нет?
Цзян Хуэй перестала плакать и притворилась непонимающей.
— Папа, куда вы меня ведёте?
— Совершила такую мерзость и не считаешь, что должна извиниться?
Причём не только перед Шэнь Тин.
Ещё перед девушкой по имени Гу Нишан.
Господин Цзян слышал, что первоначальной целью дочери была именно она.
— Я не хочу.
Разве недостаточно, что он уже столько раз ударил?
— Сяо Хуэй, не капризничай. В любом случае виноваты мы. Как можно сделать вид, что ничего не случилось?
Госпожа Цзян похлопала дочь по руке, пытаясь убедить.
Но та действительно была своевольной.
— Не хочу. Не заставляйте.
— Не можете просто позволить мне жить как получится?
Она вырвала руку и повернулась к лестнице.
В гостиной повисла тяжёлая тишина.
Когда Цзян Хуэй поставила ногу на первую ступень, сзади раздался испуганный голос матери:
— Муж, что ты делаешь?
Увидев, что он набирает 110, госпожа Цзян сильно испугалась.
— Нельзя! Как можно звонить в полицию?
Она бросилась отнимать телефон.
Цзян Хуэй, уже стоявшая у лестницы, мгновенно обернулась.
Отец вытянул руку, пытаясь вернуть устройство.
Глаза девушки расширились.
— Папа, вы хотите, чтобы меня арестовали?
Господин Цзян холодно хмыкнул.
— Если ты не испытаешь последствий, я не знаю, что ещё сделаешь в будущем!