Атмосфера снова похолодела. Те, кто умел понимать опасность, сразу выпрямились.
— Цзян Сяосяо, я уже говорила: в лагере вы выполняете мои приказы. Надеюсь, все понимают, что можно говорить, а что нельзя.
Жун Шан сняла кепку и холодно оглядела учеников.
— Если ещё раз услышу выдумки и клевету, наказание будет суровым.
— Понятно?!
— Да, тренер!
Рядом с ней даже недовольные люди невольно теряли уверенность и не решались спорить открыто.
Цзян Сяосяо получила неделю уборки туалетов.
Для избалованной девушки это стало сильным ударом.
Но сюда и приезжали ради исправления. Новые обязанности и терпение были частью обучения.
***
К вечеру потемнело.
С площадки доносился громкий голос Жун Шан:
— Я разрешала отдыхать?
— Бегите! Кто ляжет на середине круга, получит ещё десять!
Сегодня она снова была особенно сурова.
Гу Байли бежал впереди после семи или восьми кругов, тяжело дышал и сдерживал раздражение.
Хотелось схватить Тан Шэна и спросить, что с ним происходит.
В тот день тренер целый день придирался, а вечером принёс еду, лёг в одну кровать и поцеловал.
Гу Байли решил, что намерения серьёзны.
Но прошло несколько дней. Слухи не прекращались, а Жун Шан стала холодной и отстранённой.
Появилось чувство, что им просто играют.
Наконец десять кругов закончились.
Гу Байли остановился, тяжело ловя воздух. Следом подошли Лу Синчэнь, Е Линь и остальные.
Жун Шан безучастно сказала:
— На сегодня всё. Свободны.
Ученики с радостными криками попадали на землю.
Только Гу Байли продолжал стоять и время от времени смотрел на неё.
Жун Шан опустила глаза, скрывая улыбку, и ушла, даже не взглянув в ответ.
Гу Байли проводил её мрачным взглядом. Гнев снова поднялся.
Система спросила:
[Богиня, почему ты его игнорируешь?]
Обычно Жун Шан действовала прямо и быстро.
Но сейчас у неё был другой план.
Она потратила пятьсот очков системы на предмет дальнего действия и велела распространить слухи до Тан Чжэнмао.
Пусть он узнает, что его «сын» совершил каминг-аут.