Их взгляды встретились.
Жун Шан смотрела на него мягко, глаза блестели от ожидания. В глубоких тёмных зрачках мужчины отражалась только она.
Сердце Инь Мо билось всё быстрее.
Наконец под её ожидающим взглядом он разомкнул губы.
— Хорошо.
— Я женюсь на вас.
Кто знает, сколько раз нужно было оглянуться друг на друга в прошлой жизни, чтобы в этой услышать от него такие слова.
Впервые её вопрос получил утвердительный ответ.
Жун Шан была в прекрасном настроении. Улыбка озарила даже её изящные брови.
— Вы сами это сказали. Потом нельзя отказываться.
Она приподнялась на носках и обняла его за шею. Инь Мо тихо рассмеялся и положил руки ей на талию.
Жун Шан подумала, что ради завоевания Инь Мо в этом мире окончательно лишилась и достоинства, и стыда.
Если бы она не терпеть не могла бросать дело на полпути, давно пристрелила бы себя, прихватив систему с собой.
Система задрожала: [Богиня — настоящая извращенка.]
Инь Мо склонился. Их лбы соприкоснулись, тёплое дыхание коснулось лица Жун Шан.
— Хорошо. Нельзя отказываться.
***
В полдень появление Цзян Муяня в родовом зале потрясло нескольких старейшин.
Узнав всю историю, они были охвачены горем и гневом и хотели, чтобы убийца заплатил жизнью.
Но Жун Шан оказалась права: никто не решался собственноручно убить человека.
Старейшины тяжело вздыхали и в итоге оставили решение за Инь Мо.
Он сидел на главном месте в белом одеянии. В каждом движении чувствовалось достоинство правителя.
Однако сейчас от его прекрасного лица исходил холод и опасность.
Инь Мо поставил чашку на деревянный стол. Раздался резкий стук.
Он посмотрел на Цзян Муяня и ледяным голосом произнёс:
— Правила Минхуа запрещают проливать кровь и убивать людей.
— Ты проник в нашу школу и лишил жизни троих. Если позволить тебе спокойно вернуться в усадьбу Гуйлинь, я не смогу ответить перед своими людьми.
Цзян Муянь сжал кулак.
— Что ты намерен сделать?
Если бы сестра не уверила, что Инь Мо отпустит его, он никогда не пришёл бы признаваться и не уронил бы достоинство главы усадьбы.
Но происходящее явно расходилось с ожиданиями.
— Согласно правилам, убийце перерезают сухожилия на ногах, изгоняют из Минхуа и навечно запрещают возвращаться.
Лицо Цзян Муяня резко изменилось.
— Что ты сказал?
Перерезать сухожилия?
Он взмахнул длинным рукавом и холодно рассмеялся.
— Нелепо! Я седьмой глава усадьбы Гуйлинь. Как смеете так меня унижать?
— Унижать? Когда ты убивал наших людей, вспоминал ли, что перед тобой три живых человека?
— Верно. Он без причины убил невинных. Перерезать сухожилия — ещё слишком лёгкое наказание.
Его сопротивление вызвало недовольство старейшин.
Один из самых вспыльчивых уже поднял руку, собираясь вступить в бой, когда из задней части зала вышла стройная женская фигура.
Увидев её, все замолчали.
Это была Жун Шан.
Она мягко посмотрела на Инь Мо, затем подошла к Цзян Муяню и принялась убеждать:
— Брат, господин Инь и старейшины милосердны. Они не хотят лишать тебя жизни. Нам следует быть им благодарными.