Жун Шан и Нин Цинэр забеременели почти одновременно.
Но одна проблема сменилась другой.
Во дворце Чангэ Жун Шан услышала доклад старого евнуха: во дворце Юэян начался новый отбор наложниц.
Старые министры ещё при прежнем императоре больше всего осуждали братьев за бесконечную борьбу и полное отсутствие заботы о наследниках.
Эти старики словно не имели иных дел, кроме чужой постели. Женщины гаремов годами жили как в холодных дворцах и только жаловались на судьбу.
Теперь оба правителя наконец «образумились».
Хуа Чжансюань выглядел в глазах двора даже лучше: хотя бы устроил отбор. Хуа Чжангэ же думал лишь о принцессе Юнь.
Министры уже решили, что он потерял интерес к управлению. Некоторые начали переходить на сторону Хуа Чжансюаня.
Жун Шан не ожидала от него подобного шага. По всему выходило, что Хуа Чжансюань сознательно привлекает чиновников.
Вечером она дождалась Хуа Чжангэ и предложила провести собственный отбор — хотя бы для вида.
Он отказался, даже не задумавшись.
Именно Хуа Чжангэ первым получил воспоминания о ней. Он хотел быть только с Жун Шан и не собирался терпеть рядом других женщин.
— Даже притвориться не можете? — подняла бровь Жун Шан.
Хуа Чжангэ нахмурился. Он не хотел даже спектакля.
— Эти старики смешны. Вместо государственных дел и страданий народа целыми днями лезут в мой гарем.
Разве у него не будет наследника?
Он посмотрел на живот Жун Шан.
— Если они считают, что правитель, занятый толпой женщин, способен на великие дела, пусть идут к нему. Мне всё равно.
***
На следующий день Хуа Чжангэ обвинил нескольких министров во вмешательстве в управление и приказал расследовать их прежние дела.
При дворе поднялась буря. Говорили, он решил полностью сменить окружение и убрать тех, кто любит интриги и слишком быстро выбирает сторону.
Ночью Хуа Чжангэ снова увидел сон.
В нём он и Хуа Чжансюань были одним человеком.
Просто Хуа Чжангэ первым обрёл память. Он знал, что Юнь И раньше принадлежала ему, а Кровавая духовная жемчужина тоже была его вещью.
Затем реликвия показала прошлое. Хуа Чжансюань всё вспомнил и решил вернуть Юнь И.
К тому времени власть уже перешла к брату, и Хуа Чжангэ больше не мог защитить любимую.
— Юнь И!
Он резко проснулся. На лбу выступил пот.
За окном была глубокая ночь, луну закрывали тучи.
Хуа Чжангэ сел на постели.