Наверное, это и стало их последним разговором.
…
На следующий день после свадьбы Жун Шан проспала до десяти утра.
Снаружи госпожа Хуа с недовольным лицом принялась стучать в дверь.
Хуа Сичэнь попытался её остановить, но в ответ получил выговор.
— Сам разбаловал! Ты видел, у кого ещё молодая жена спит до десяти утра и даже не встаёт?
Нынешняя молодёжь совершенно не умела считаться со старшими.
Даже не понимала, сколько тем приходится трудиться.
Хуа Сичэнь безмолвно нахмурился и оттащил руку матери от дверной ручки.
— Мам, Циянь вчера поздно легла. Она устала. Дай ей ещё немного поспать. Что нужно сделать — я сделаю, разве нельзя?
Она ведь знала, что вчера была их брачная ночь.
Боясь, что сын вымотался, с раннего утра сварила ему укрепляющий бульон.
Почему же нельзя так же пожалеть Хо Циянь?
Но госпожа Хуа всё равно была недовольна.
— Ты сделаешь? С каких времён мужчина занимается домашними делами? Это всегда была женская работа!
Она оттолкнула его и снова начала грохотать в дверь.
Бум-бум-бум!
— Вставай! Ты знаешь вообще, который час? Полдня уже прошло, а ты всё спишь!
Её резкий голос проник в комнату.
В ванной Жун Шан швырнула полотенце.
С холодным лицом вышла, подошла к двери и резко распахнула её.
Госпожа Хуа явно не ожидала этого.
Вместе с открывшейся дверью она по инерции завалилась внутрь.
— Ай!
Хуа Сичэнь увидел мрачное лицо Жун Шан и сразу почувствовал себя виноватым.
— Мам, хватит уже. Спуститесь вниз.
— Это я-то устраиваю сцену?
Госпожа Хуа сразу возмутилась.
Обернулась и зло посмотрела на сына.
Затем поднялась и с кислым лицом уставилась на женщину перед собой, всё ещё одетую в пижаму.
Она усмехнулась.
— Циянь, ты только вчера вошла в нашу семью, а уже строишь рожи свекрови?
Вы только посмотрите на её лицо.
Словно весь мир ей должен.
Чем больше госпожа Хуа думала, тем смешнее ей становилось.
Она указала на часы за спиной Жун Шан.
— Ты вообще знаешь, сколько сейчас времени?
— Мам.
Хуа Сичэнь уже сам начинал злиться.
Неужели она не может быть хоть немного разумнее? Зачем придираться к каждой мелочи?
Он хотел увести её вниз, но сзади холодно прозвучал голос Жун Шан:
— Знаю.
Десять утра.
А госпожа Хуа начала стучать ещё в восемь.
Уже два часа намеренно не давала ей нормально поспать.
Вот уж чего Жун Шан не ожидала — только первый день после свадьбы, а свекровь так быстро показала истинное лицо.
— Мам, вам совсем заняться нечем?
Если домашних дел действительно столько, почему бы ей не пойти и не сделать их? Зачем стоять здесь и караулить Жун Шан?
— Мам, вы два часа стучите в мою дверь. Рука не устала?
— …
Услышав этот насмешливый тон, госпожа Хуа вспылила.
— Нет, ты что этим хочешь сказать?
— Мам, — Хуа Сичэнь понял, что остановить её вообще невозможно.
Госпожа Хуа продолжила:
— А-а, теперь ты считаешь, что я целыми днями без дела сижу? Что я, старая женщина, мешаю тебе жить, да?!
— Мам! — Хуа Сичэнь окончательно не выдержал. — Циянь вообще ничего такого не говорила.
Все эти слова она сама себе придумала. Почему же теперь обвиняет Циянь?
Жун Шан молчала.
Госпожа Хуа фыркнула.
А Хуа Сичэнь мрачно смотрел на мать, словно не ожидал, что та вдруг станет такой.
— Всё. Спускайтесь вниз.
— А зачем мне вниз?
Госпожа Хуа снова зло посмотрела на него.
Хуа Сичэнь сорвался:
— Это дело между мной и моей женой!
— Сичэнь, ты…
Госпожа Хуа не верила своим ушам.
Сколько времени прошло с его свадьбы, а он уже так встал на сторону жены?