— В лицо одно, за спиной другое.
— Чэнь Синьлань, да ты ещё лучше меня умеешь играть хорошего человека.
Жун Шан протянула руку и резко оттолкнула её.
Чэнь Синьлань рухнула обратно на диван. Волосы растрепались и прилипли к лицу.
Она беспомощно смотрела, как Жун Шан поддерживает Хуа Сичэня и проходит мимо.
Со стола упал стакан.
Дзынь!
Стекло разлетелось по полу.
В глазах Чэнь Синьлань что-то дрогнуло, и перед ней одна за другой промелькнули картины прошлого.
Она резко вскочила.
— Всё не так, как ты думаешь!
Но когда опомнилась, в пустой комнате уже никого не было.
Чэнь Синьлань замерла.
Она понимала: если однажды сорвать маску и окончательно разругаться, назад уже не вернуться.
И Хо Циянь была права.
Всё это действительно устроила она.
Сначала Чэнь Синьлань лишь хотела проучить Хо Бинъянь и выпустить злость.
Но в какой-то момент будто ослепла.
Ей вдруг пришло в голову: а что будет, если свалить всё на Хо Циянь?
Если те люди в один голос скажут, что знакомы с Хо Циянь, её могут арестовать.
А даже если нет — семья Хо всё равно не оставит это без последствий.
Только Чэнь Синьлань забыла одну вещь.
Хо Циянь теперь уже не та, что прежде.
У неё есть жених, который защищает её, где бы она ни оказалась.
Ещё в первом выпуске шоу этот мужчина на всю страну сказал, что пришёл ради своей невесты.
Тогда Чэнь Синьлань и поняла: она проиграла.
Во всём.
Что ни сравни — до Хо Циянь ей далеко.
Сегодня вечером она увидела, что Хуа Сичэнь напился, и решила его соблазнить.
Кто же знал, что в пьяном виде он будто станет другим человеком.
Стоило приблизиться — сразу получила пощёчину.
Даже сейчас… Чэнь Синьлань потрогала щёку. Всё ещё болело.
Что её ждёт, когда завтра Хуа Сичэнь проснётся, она не знала.
Если карьеру заморозят сразу после дебюта, вот это будет позор.
Чем больше Чэнь Синьлань думала, тем сильнее ей казалось, что дело плохо.
Она схватила сумку и всё-таки решила найти Хо Циянь.
***
Ночью Жун Шан привезла Хуа Сичэня домой и уложила на кровать.
Непонятно, сколько он выпил: лицо красное, от самого разит алкоголем.
Жун Шан было противно даже думать о том, чтобы лечь рядом.
Она умылась, взяла свою подушку и одеяло и ушла в соседнюю комнату.
Вскоре снизу раздался звонок в дверь.
Жун Шан мгновенно откинула одеяло и села.
— Кто там?
Среди ночи.
Госпожа Хуа?
Кто-нибудь из семьи Хо?
Нет.
У госпожи Хуа был собственный ключ от виллы.
Значит, Хо.
Решив так, Жун Шан снова легла и нарочно натянула одеяло почти до самой головы.
Открывать не хотелось.
Потом звонок, кажется, прозвенел ещё с десяток раз.
Сначала Жун Шан ужасно раздражалась.
Но потом навалилась сонливость — и она просто уснула.
Чэнь Синьлань простояла у виллы двадцать минут, но дверь ей так никто и не открыл.
Она и злилась, и ничего не могла поделать.
Ладно.
Уже поздно.
Лучше сначала вернуться домой.
На следующее утро Хуа Наньюэ проснулся и не увидел Жун Шан.
Нахмурился.
Уже собирался подняться, но вдруг что-то вспомнил.
Опустил голову и принюхался к собственной одежде.
Алкоголем несло ужасно.
Точно.
Вчера компания устраивала праздник, и он тоже был там.
Ещё специально напился.
А потом отключился и спал без памяти.
Жун Шан терпеть не могла грязь и резкие запахи. С таким перегаром рядом с ним она, конечно, не осталась бы.
Хуа Наньюэ отнёсся к этому с пониманием.
Встал, сходил в душ, переоделся в чистое.
Потом заглянул в соседнюю комнату.
Её и там не было.
— …
Куда ушла?
Хуа Наньюэ растрепал волосы и пошёл вниз.
Голова всё ещё была тяжёлая.
Да уж.
Похмелье — мерзкая штука.