Тем временем на другом перекрёстке остановился чёрный дорогой автомобиль.
Чжан Пэншэн сидел внутри и смотрел в окно, зажав между пальцами недокуренную сигарету. Он затягивался одну за другой; едкий дым порой возвращало ветром в салон.
— Кхе-кхе…
Женщина рядом закашлялась.
Он словно не услышал.
С силой ударил ладонью по подлокотнику у окна и выругался:
— Чёрт!
— Эта Ай Фэй сказала, что Чжан Тяньцы уже нет в Ланьчэне.
— Кто? Кто, мать его, решил идти против меня?!
Без Чжан Тяньцы семья Чжан потеряла едва ли не половину своей удачи в делах и деньгах.
Лицо старика налилось мрачной яростью. Сейчас любое слово могло попасть ему под горячую руку.
Но Цзин Цю умела молчать.
Когда он был в плохом настроении, она предпочитала вообще не разговаривать. Всегда такая — холодная, отстранённая.
Порой Чжан Пэншэн скрипел от неё зубами, но ничего поделать не мог.
Он повернулся к ней, нахмурился и наконец погасил сигарету.
Затем наклонился, сжал пальцами лицо своей третьей жены и потянулся к её губам.
С ним сразу приблизился тяжёлый запах табака.
Цзин Цю поморщилась и попыталась отвернуться.
Поцеловать её не получилось.
Пощёчина прозвучала без предупреждения.
— Стерва. Не испытывай моё терпение.
Он ведь любил её. Поэтому больше десяти лет терпел все её капризы, позволял делать что вздумается.
А она?
Такая же неблагодарная, как тот мальчишка.
Цзин Цю прижала ладонь к щеке и ничего не сказала. От удара её отбросило к окну, и теперь она просто лежала головой на стекле, не желая шевелиться.
Чжан Пэншэна всегда бесил этот её мёртвый, безразличный вид.
Он снова схватил её за плечи, навалился сверху и прижал к сиденью, не обращая внимания на сопротивление.
Цзин Цю отбивалась, но рот ей зажали поцелуем, и наружу вырывалось лишь глухое мычание.
Водитель слышал всё, однако сидел с каменным лицом. Судя по реакции, такое случалось далеко не впервые.
Сопротивление не помогало. Пальто с её плеч уже стянули.
Цзин Цю вдруг почувствовала страшную усталость.
От мерзкого табачного запаха, который становился всё сильнее, её замутило.
И она не удержалась.
— Бле-е…
Её вырвало прямо ему в рот.
Глаза Чжан Пэншэна выкатились.
— М-м!..
Через мгновение уже его самого вывернуло на сиденье.
Цзин Цю наконец смогла выпрямиться. Поправила одежду и молча, холодно смотрела, как старик давится рвотой.
Вскоре тот вытер рот и поднялся.
Увидел её взгляд — и окончательно взбесился.
Не впервые она доводила его до такого.
Чжан Пэншэн схватил женщину за волосы и с размаху принялся бить её лбом о стекло впереди.
Бах! Бах! Бах!
Удар за ударом.
Цзин Цю выросла в обеспеченной семье, а после замужества никогда не занималась тяжёлой работой. Кожа была нежной, и уже через несколько ударов по лбу потекла кровь.
Чжан Пэншэн продолжал ругаться, называя её то дрянью, то шлюхой.
Лицо Цзин Цю побелело от боли, но она до крови прикусила губу и не издала ни звука.
В голове мелькнула даже спокойная мысль: пусть забьёт насмерть.
Может, так будет лучше.
Умереть — и всё закончится. Больше не придётся видеть этого отвратительного человека.
Кровь стекала по лбу и случайно попала в глаз.
Цзин Цю тихо зашипела, уже почти не в силах открыть веки.
Тело обмякло.
Если бы Чжан Пэншэн всё ещё не держал её за волосы, она бы давно свалилась на пол.