Детство Фу Цзинчэня прошло в несчастливой семье.
Он был слишком мал, чтобы сопротивляться, и годами подавлял боль и ненависть. Но накопившиеся чувства должны были найти выход.
Фу Бэйяо говорил правду: Фу Цзинчэнь лишь казался суровым, а внутри оставался мягким. Господин Фу был родным отцом, и даже ненавидя его, мальчик не мог решиться на убийство.
Избиения продолжались годами.
Когда Фу Цзинчэню исполнилось десять, умерла его бабушка. Старая госпожа больше не выдержала и решила бежать вместе с сыном.
Но их поймали.
Пьяный господин Фу был необычайно силён. Он избил жену почти до смерти. Слуги удерживали ребёнка, заставляя смотреть, как мать лежит на холодной земле и кричит от боли.
В ту ночь редко проявлявшаяся вторая личность окончательно вышла наружу.
Десятилетний мальчик вырвался из рук двух слуг, выхватил у садовника большие ножницы и вонзил их отцу в сердце.
Говорили, Фу Цзинчэнь словно обезумел и расправился с родным отцом необычайно жестоко.
После убийства Фу Бэйяо заплатил другому человеку, чтобы тот взял вину на себя.
Именно его появление изменило жизнь Фу Цзинчэня и матери. Ради себя или ради защиты основной личности — это уже не имело значения.
С тех пор Фу Бэйяо стал появляться регулярно. Будто заключив соглашение, две личности разделили сутки: день принадлежал Фу Цзинчэню, ночь — ему.
Узнав правду, старая госпожа испытала вину: она не смогла защитить сына. Ночной личности она дала отдельное имя — Фу Бэйяо — и называла его десятым.
Под руководством двух личностей власть в семье Фу за несколько лет полностью перешла к ним.
Первая жена прежнего господина умерла через пять лет после него. Вторая наложница, опасаясь мести за прежнее жестокое обращение с матерью и сыном, ночью сбежала вместе с детьми. Молодая третья наложница ушла с работником дома.
Теперь кроме старой госпожи и Фу Цзинчэня оставались двое сыновей первой жены и сын с дочерью третьей. Они могли жить под именем семьи Фу и потому не осмеливались спорить с нынешним хозяином.
Воспоминания были старой незажившей раной. Жун Шан понимала, как трудно раскрывать её, но по характеру не умела утешать и лишь похлопала мужчину по спине.
Он сам тихо сказал:
— Всё хорошо. Прошло много лет. Я больше не тот испуганный ребёнок.
После паузы Фу Цзинчэнь спросил:
— Вы сможете принять меня таким?