Через пару минут Жун Шан вернулась из спальни.
— Прости, что заставила ждать.
Она улыбнулась и села напротив.
Ли Цзыси всегда покупал сладости огромными порциями. Поэтому, если Жун Шан не называла конкретный десерт, Сяо Лин брала понемногу всего.
В пакете оказались шоколадный и сливочный торты, макаруны, пудинг и многое другое.
Для человека, не любившего сладкое, это выглядело мучительно.
Есть такое глубокой ночью совсем не хотелось.
Жун Шан подвинула Су Мобаю самый большой кусок шоколадного торта.
— Ешь.
Он молча посмотрел на тарелку.
На самом деле Су Мобай тоже не любил сладкое.
Но это купила она.
Он взглянул на Жун Шан, которая подцепила вилкой крошечный кусочек, и на мгновение пожелал, чтобы именно его она собиралась отдать ему.
Впрочем, настроение оставалось прекрасным. Су Мобай послушно взял предложенный торт.
— Господин Су, давно ты сюда переехал? — небрежно спросила Жун Шан.
Пальцы на вилке слегка сжались.
— Два или три дня назад.
Два или три?
Почти одновременно с ней.
— Ты тоже живёшь на пятом этаже?
— Да.
Он холодно ответил, но когда она опустила голову, снова начал тайком смотреть.
Жун Шан почувствовала сильный взгляд и неожиданно подняла лицо.
Су Мобай вздрогнул и подавился кремом.
— Кхе-кхе…
Белое красивое лицо мгновенно покраснело.
Жун Шан налила воду и протянула стакан, слегка нахмурившись.
Странный он какой-то.
За два дня после переезда они встречались почти каждый раз, когда она выходила.
Подозрения усилились.
Когда Су Мобай отдышался, она спросила:
— Чем ты занимаешься?
Он приятно удивился вниманию.
— Я? Ничем. Безработный.
Жун Шан снова нахмурилась.
Какая профессия требует такой секретности?
Учитывая скверный характер системы, самым вероятным казался папарацци, который следит за ней ради компромата.
Иными словами, их роли должны быть противоположными.
Система возмутилась:
[Я невиновно!]
Су Мобай не понимал, что сказал не так. Жун Шан внезапно охладела и долго не произносила ни слова.
Её настроение испортилось — и торт сразу стал совсем несъедобным.
Он поставил тарелку, напряжённо сжал руки на коленях и сказал:
— Уже поздно. Я пойду.
Он произнёс это скорее из вежливости, но Жун Шан символически улыбнулась:
— Хорошо. Провожу.