Жун Шан накинула сумку на плечо и сказала, что ей пора на работу.
Она прошла мимо.
Госпожа Хуа тут же крикнула вслед:
— Пожалей нас как родителей!
Они не хотят своими руками погубить сына.
Жун Шан даже не обернулась.
Но госпожа Хуа с картой в руке снова догнала.
На лице ещё были слёзы.
Жалко?
Да.
Но одновременно и отвратительно.
— Циянь, умоляю. Отпусти моего сына.
— Ты красивая, стройная, прекрасно танцуешь. Даже без него у тебя будет полно поклонников.
— Я…
— Тётя! — Жун Шан наконец не выдержала. — Вы говорите «отпусти моего сына». А что именно я ему сделала?
— Это…
— Или раз кто-то снаружи назвал меня призраком и чудовищем, вы сразу поверили?
— …
— Вы с дядей настолько легко верите чужим словам?
Госпожа Хуа лишилась ответа.
Солнце было слабым, но лицо женщины всё равно покраснело.
— Мы… мы не это имеем в виду.
— Тогда что? — Жун Шан холодно улыбнулась. — Сегодня, если вы не объясните мне причину ясно, эту помолвку я не расторгну.
Не надо считать её лёгкой добычей.
Госпожа Хуа явно не ожидала такой прямоты.
Она ещё хотела что-то сказать, но Жун Шан уже ушла.
В этот момент дверь виллы открылась.
Госпожа Хуа машинально оглянулась и увидела сына.
— Сяоцзю.
Голос прозвучал виновато.
Мужчина прикрыл глаза рукой от солнца и через пару секунд вышел.
— Мам.
Мягкий, спокойный голос.
Госпожа Хуа сначала не была уверена.
Но он заговорил снова, и она удивлённо спросила:
— Сичэнь?
— Да.
Хуа Сичэнь посмотрел в сторону улицы. Женщина уже скрылась за поворотом.
Он нахмурился.
— Мам, ты ей что-то сказала?
С самого утра он был раздражён.
— Я вчера уже всё объяснил отцу. Я не расторгну помолвку.
— Я люблю её.
— Без неё я…
Наверное, вообще не стал бы жить.
Они не понимали, насколько важна для него Хо Циянь.
Госпожа Хуа действительно не понимала.
— Вы знакомы-то совсем недолго.
Она тяжело вздохнула.
Теперь она действительно сожалела.
Если бы знала раньше, что Хо Циянь — приёмная дочь семьи Хо неизвестного происхождения, никогда бы не устроила эту помолвку.
Столько денег потрачено, а теперь ещё каждый день живи в страхе за сына.
Хуа Сичэню стало неприятно.
Он отвернулся.
— Всё, что хотел, я сказал вчера. Если больше ничего нет, возвращайся.
— Сичэнь. — Госпожа Хуа нахмурилась. — Ты знаешь, что Оуян сошёл с ума из-за этой женщины и теперь лежит в психиатрической больнице? А вдруг…
— Все говорят, что его довела Циянь. Где доказательства?
Лицо Хуа Сичэня похолодело.
Он достал телефон.
— Вы знаете, что Оуян раньше постоянно приставал к ней?
— Я не знаю всех деталей, но знаю точно: он сам далеко не хороший человек.
— А если я скажу, что он специально пытается оклеветать Циянь, что тогда?