Гун Линьтянь долго смотрел на монитор, где Бай Фэн рыдала на полу и никак не могла подняться.
Чувства были сложными.
Одна — его жена.
Двое погибших — его сыновья.
Как же он ненавидел всё это.
Если бы тогда никто не свернул с правильного пути…
— Господин.
В комнату вошёл управляющий.
Гун Линьтянь сразу повернулся.
— Ну что?
— Господин, госпожа уже пришла в себя. Но третий молодой господин…
— Что с Цзымо?
Управляющий тяжело вздохнул.
— Врач говорит, ранения очень серьёзные. Скорее всего, придётся оперировать.
Пуля в спине ещё не самое страшное.
Главное — вторая прошла слишком близко к сердцу.
Даже операция несла огромный риск — около восьмидесяти процентов.
Управляющий снова вздохнул.
— Вот ведь…
Никто из них не даёт вам спокойно жить.
— Господин, постарайтесь не принимать всё слишком близко к сердцу.
Он хотел ещё что-то добавить, но взгляд случайно упал на монитор за спиной Гун Линьтяня.
Там появилась Бай Фэн.
Управляющий нахмурился.
— Господин, а что вы собираетесь делать со второй наложницей?
***
Плач разрывал тишину.
Бай Фэн никак не могла принять, что Гун Цзыли тоже погиб.
Трое её сыновей.
Ни один не остался в живых.
Казалось, сердце болит настолько, что вот-вот перестанет биться.
Она вцепилась зубами в собственную руку, словно надеялась: если заболит где-то ещё, на короткое время станет легче внутри.
Вот что, наверное, называют адом на земле.
Тук. Тук. Тук.
По коридору медленно приблизились тяжёлые шаги.
Бай Фэн даже не подняла головы.
Сердце уже умерло.
Даже конец света сейчас её не волновал.
— Цзыли… Цзыци… мама так по вам скучает…
Теперь она жалела только об одном.
Если бы в тот день они просто покинули остров… пусть даже месть осталась бы неосуществлённой, сыновья всё ещё были бы живы.
А теперь…
— Бай Фэн, тебе уже не пятнадцать и не двадцать. В возмездие иногда всё-таки надо верить.
Вот к чему они пришли.
Из-за имущества семья перегрызлась до крови.
Гун Цзыли, Гун Цзысю и Гун Цзыци мертвы.
Её лицо изуродовано.
Гун Линьтянь не понимал, ради чего она вообще всё это затеяла.
— Бай Фэн, ты понимаешь, что сама погубила наших детей?!
Глядя на холодные тела, он всё-таки не смог сдержаться. Глаза покраснели.
Пальцы дрожали. Он сжал кулак, потом снова разжал.
Бай Фэн уже несколько раз почти задыхалась от плача.
Услышав его голос, она медленно подняла голову.
Опухшие, красные глаза встретились с его взглядом.
Гун Линьтянь нахмурился.
Бай Фэн вдруг рассмеялась.
— Гун Линьтянь, какое право ты имеешь говорить мне это?
Если бы не он, разве стала бы она такой?
Если бы он умел хоть немного уравновешивать интересы всех женщин и детей семьи, сегодняшней трагедии могло не случиться.
— Что? — Гун Линьтянь тоже разозлился. — Бай Фэн, теперь ещё и меня обвинять будешь?
— Если бы в твоих глазах не было только денег, разве всё дошло бы до такого?!
— Хватит!
Бай Фэн внезапно бросилась вперёд и сильно толкнула его.
Гун Линьтянь не ожидал и пошатнулся.
— Господин, осторожно!
Управляющий успел поддержать его сзади.
Бай Фэн моргнула — по щекам снова потекли слёзы.
Слёзы были горячими.
Сердце — ледяным.
— Гун Линьтянь, я правда жалею. Жалею, что вообще вышла за тебя.
Если бы она знала, чем закончится этот брак, то лучше утопилась бы в море ещё тогда, чем стала его второй наложницей.
— Бедные мои дети…
Они были такими молодыми.
Даже не успели жениться.
Именно это окончательно ломало Бай Фэн.