В последнее время Инь Мо вёл себя совершенно непонятно.
Он даже решил передать Кровавую духовную жемчужину Инь Сяобаю и поручить ему лечение Жун Шан.
Заодно назначил день, когда она и Хань Цин должны покинуть Минхуа.
Похоже, собирался больше никогда её не видеть.
Услышав это от Хань Цина, Жун Шан не изменилась в лице.
А вот лекарь явно паниковал.
Инь Сяобай в последние дни почти не обращал на него внимания.
План, который они с Жун Шан разыграли, очевидно оказался ошибкой: дорогим людям было всё равно.
Жун Шан без выражения надела верхнюю одежду и спокойно сказала:
— Я ненадолго выйду.
Хань Цин замер.
— Куда?
Но она уже переступила порог и ушла, не ответив.
Едва Жун Шан исчезла, в дверях появилась белая фигура.
Инь Сяобай заглянул внутрь, увидел одного Хань Цина и спросил:
— Где Цзян Муюй?
Старший брат тоже хорош. Зачем обязательно отправлять его лечить эту женщину?
Увидев юношу, Хань Цин сразу оживился и поспешно сделал несколько шагов вперёд.
— Она только что вышла.
— Понятно.
Теперь при виде Хань Цина Инь Сяобай неизбежно вспоминал звуки той ночи.
Внутри становилось неприятно, поэтому лицо оставалось холодным.
— Раз её нет, приду в другой раз.
Он повернулся, но Хань Цин быстро подошёл и схватил за руку.
— Сяобай, я хочу объясниться.
Мягкий взгляд был прикован к нему, пальцы сжались сильнее.
Инь Сяобай начал вырываться.
— Отпусти. Нам не о чем говорить.
Эмоции внезапно вспыхнули. Хань Цин нахмурился и вспомнил ту ночь.
— Сяобай, всё было не так, как ты услышал. На самом деле…
Но юноша резко прервал:
— Мне всё равно, что вы делали с Цзян Муюй. Брат сказал: мужчина и женщина взаимно любят друг друга. Делайте что хотите.
Он сердился на Хань Цина. Тот явно любил женщин, но всё равно посмел подшутить над молодым господином.
Инь Сяобай бросил недовольный взгляд.
— Прощай.
Увидев, что он уходит, Хань Цин окончательно растерялся.
Белая фигура прошла мимо, и лекарь невольно бросился следом.
Не успел Инь Сяобай сделать два шага, как его крепко обняли со спины.
Он застыл и опустил взгляд на руки вокруг талии. Лицо мгновенно покраснело.
— Хань Цин!
Юноша вырывался.
— Ты с ума сошёл?
Если их увидят, он и в реке не отмоется.
Но Хань Цин держал крепко и повторял одно:
— Выслушай меня.
— В ту ночь я лишь подыграл старшей барышне Цзян. Мы ничего такого не делали.