— Вон!
Хуа Чжансюань пинком оттолкнул генерала.
— Даю вам три дня. Не найдёте их — явитесь ко мне со своими головами.
— Но…
Генерал выглядел беспомощно, однако не посмел спорить с человеком, который мог сорваться в любую секунду.
Он лишь мысленно вздохнул.
Беглецы покинули город ещё ночью. Никто не знал, куда они направились. Найти их будет крайне трудно.
Хуа Чжансюань и сам это понимал. Его приказ был лишь попыткой обмануть себя.
Они ушли и больше не вернутся.
После ухода генерала высокая фигура Хуа Чжансюаня рухнула на пол.
Грохот прозвучал громко, но настоящая боль разрывала не тело, а сердце.
Он достал Кровавую духовную жемчужину и, почти обезумев, пытался заставить её показать местонахождение беглецов.
Но даже собственное прошлое он увидел только благодаря жемчужине. Без силы Инь Мо он не мог приказывать артефакту.
Хуа Чжансюань схватился за волосы и хрипло закричал.
Пустой зал Чанлин не ответил.
Внутри тоже стало пусто.
Он лежал на полу, забыв о достоинстве, и вновь услышал в памяти слова Хуа Чжангэ:
[Хуа Чжансюань, ты правда думаешь, что она хочет остаться с тобой?]
Хотела ли?
Он горько усмехнулся.
Только теперь понял: Хуа Чжангэ не сопротивлялся, потому что уже принял решение.
Он выбрал её и одним поступком уничтожил всё, чего Хуа Чжансюань добивался.
Юнь И ушла.
Почему она выбрала именно Хуа Чжангэ?
Сердце словно вырвали из груди.
Стоило закрыть глаза, и перед ним пронеслись все мгновения, проведённые с ней. Голова раскалывалась. Горячая слеза скатилась к виску.
Когда он вновь открыл глаза, всё вокруг расплывалось.
Перед ним появилась женская фигура.
Хуа Чжансюань с трудом улыбнулся и протянул руку.
— Юнь И… Ты вернулась.
Женщина замерла.
— Юнь И, я так скучал.
Она молчала. Но он не винил её: наверняка она потеряла память и потому его не узнаёт.
Средь бела дня Хуа Чжансюань, пошатываясь, поднялся. Ресницы всё ещё были мокрыми от слёз.
Он схватил Нин Цинэр за руку, словно действительно перепутал её с другой.
— Юнь И, я был неправ. Я не прикасался к Нин Цинэр. Я солгал тебе. Не следовало бороться с ним за престол. Не уходи, хорошо? Не уходи.
Нин Цинэр впервые видела его таким униженно-просящим. Глаза у неё покраснели.
— Владыка, — дрожащим голосом сказала она. — Я не Юнь И.
Она была Нин Цинэр, а не чьей-то заменой.
Её плач наконец привёл Хуа Чжансюаня в чувство.
Он посмотрел на неё, и в глазах мелькнуло отвращение. Затем резко оттолкнул.
— Уходи!
— Владыка, она ушла и больше не вернётся. Вы…