Тан Чжэнмао искренне не понимал, зачем жена так поступила.
Госпожа Тан объяснила, что боялась: если родит не сына, старая госпожа Тан выгонит её из семьи.
Для Тан Чжэнмао это звучало нелепо.
Он просто оказался глупцом — полным глупцом, которого жена и дочь обманывали двадцать лет.
Теперь стало понятно, почему Тан Шэн ни за что не хотела расставаться с Гу Байли.
Тан Чжэнмао горько рассмеялся над собой.
***
Правда наконец раскрылась. Жун Шан понимала, что супругам нужно поговорить, поэтому намеренно задержалась у Гу Байли до одиннадцати вечера.
Когда она вернулась, огромный дом был почти беззвучен. Лишь издалека доносился женский плач.
В гостиной госпожа Тан сидела на диване и рыдала.
«Знала бы, чем закончится, не поступила бы так».
Жун Шан молча села рядом.
Увидев дочь, госпожа Тан схватила её за руку и без конца просила прощения.
Она плакала так отчаянно, что действительно казалась напуганной.
Тан Чжэнмао Жун Шан не увидела. По шуму наверху можно было понять, что он заперся в спальне.
Сегодня никто из них не уснёт.
Мужчина не выходил, а женщина проплакала в гостиной всю ночь.
Жун Шан устало подумала: будь лекарство, способное заставить обоих забыть прошлое, она без колебаний дала бы им его.
Жаль, такого лекарства не существовало. Иначе она сама давно бы им воспользовалась.
Система промолчала.
***
Незаметно прошла неделя.
Погода становилась всё холоднее. После раскрытия правды Жун Шан вернулась к женскому облику. Родственники семьи Тан бурно обсуждали случившееся, а некоторые за спиной обвиняли госпожу Тан в бессердечии и безумии.
Тан Чжэнмао целую неделю не разговаривал ни с женой, ни с дочерью. Но, к счастью, в отличие от прошлой жизни он не начал пить.
Всё понемногу двигалось к лучшему.
Поскольку Тан Чжэнмао не появлялся в лагере, Жун Шан как младшая хозяйка вернула Гу Байли на тренировки.
Она обнаружила, что его синдром восьмиклассника становился всё серьёзнее. Время от времени он выдавал что-нибудь вроде:
— Этот молодой господин однажды заберёт тебя в паланкине на восьмерых!
— Составь компанию этому молодому господину за ужином.
— Женщина, я не разрешаю тебе уходить. Попробуй сделать ещё шаг!
Поэтому Гу Байли регулярно получал по голове.
Вернувшись в общежитие лагеря, он даже чувствовал себя непривычно. Тан Шэн была его тренером и не могла постоянно приходить к нему по ночам.
Не имея возможности часто быть вместе вечером, Гу Байли демонстративно проявлял нежность на площадке днём.
Остальные протестовали, но безрезультатно: порцию чужого счастья приходилось терпеть.
***
Осень сменилась зимой. Два месяца дьявольских тренировок полностью преобразили воспитанников. Даже разговаривать они стали вежливее.
Недостатки исправлены — значит, обучение закончено. Все начали собирать вещи и готовиться покинуть общежитие.
За Цзян Сяосяо, Шэнь Вэньна, Лу Синчэнем и Е Линем приехали родственники. Только родители Гу Байли не появились.
Собирая вещи, он выглядел подавленным. Жун Шан всё видела, но лишь молча оставалась рядом.
Он поднял дорожную сумку, подошёл и поцеловал её в лоб.
— Жена, я поехал домой.