Стоило Жун Шан войти, Хуа Чжангэ обернулся.
Погода становилась холоднее, а на ней была лишь тонкая одежда. Опасаясь, что она простудится, он взял верхнее одеяние, подошёл и накинул ей на плечи.
— Почему так легко оделась? Заболеешь.
Он недовольно ворчал, одновременно согревая её руки своими.
Жун Шан улыбнулась.
— Со мной всё хорошо.
Под свободной одеждой уже заметно округлился живот. Прошло примерно пять или шесть месяцев.
Она рассказала ему услышанную новость:
— Империя объединилась.
Хуа Чжангэ не удивился, словно давно ожидал этого.
— Понятно.
Он обнял её.
Когда их тела соприкоснулись, Жун Шан услышала его мысль.
Он знал, что Хуа Чжансюань живёт плохо.
Вместо злорадства Хуа Чжангэ чувствовал необъяснимую печаль. Особенно после того, как узнал, что у них с братом одна душа.
Ему словно передавались чужая боль и отчаяние.
***
Ночью за окном выл холодный ветер.
Жун Шан стояла у окна и смотрела на звёздное небо. Порывы били по лицу, заставляя кожу болеть.
Вдруг сердце резко сжалось.
Она нахмурилась и всмотрелась вдаль. Перед глазами промелькнули картины, а затем видение стало ясным.
Тёмные покои. Через окно пробивался слабый свет, и обстановка казалась до боли знакомой.
На ложе лежал мужчина, обнимая одеяло. Его плечи время от времени вздрагивали — он плакал.
Это был дворец Юньхэ, её прежние покои.
А лежал на её ложе Хуа Чжансюань.
Даже через огромное расстояние Жун Шан чувствовала исходившее от него крайнее отчаяние.
Видение исчезло.
На мгновение она усомнилась, правильно ли поступила.
Но неправильным было само устройство этого мира.
Будь она правящей императрицей с множеством фаворитов, связь с обоими мужчинами никого бы не удивила. Однако она стала женой Хуа Чжангэ. Остаться ещё и с Хуа Чжансюанем означало бы изменить мужу.
Нельзя получить идеальный исход во всём.
Решение уже принято. Незачем продолжать думать.
Позади послышались тихие шаги. Хуа Чжангэ подошёл и обнял её, положив подбородок на плечо.
— О чём думаешь?
— Ни о чём.
— Я знаю. О Хуа Чжансюане.
Его тёмные глаза дрогнули.
Он и сам всё время думал о брате. На душе было тяжело.
— Юнь И, ты веришь? — неожиданно спросил он.
Жун Шан непонимающе отозвалась:
— Во что?