Обе пули попали в Гун Цзыци.
Одна — в нижнюю часть живота, другая — в грудь.
Лицо мужчины мгновенно побелело.
Бай Цзюнь оцепенел.
Бай Фэн обернулась, увидела сына и широко раскрыла глаза.
Через секунду закричала:
— Цзыци!
Пистолет выпал из её руки, будто пальцы перестали ощущать его вес.
Гун Цзымо отпустил пленника.
Тот тяжело рухнул на пол.
Бух!
У Бай Фэн словно разорвали сердце.
Она забыла обо всём и бросилась к сыну.
Но тут господин Гун осторожно опустил раненую жену, вырвал оружие из рук телохранителя и повернулся к Бай Фэн.
Выстрел.
Пуля вошла ей в спину.
Брызнула кровь. Бай Фэн качнулась вперёд и упала.
— Тётя!
Бай Цзюнь окончательно обезумел.
Он повернулся к господину Гун и заорал:
— Гун Линьтянь, я тебя убью!!
Раздалась очередь выстрелов.
Но сам Бай Цзюнь даже не успел выстрелить: телохранители семьи Гун попали ему в руку и бедро.
За несколько секунд ранили сразу троих.
Люди семьи Бай сорвались.
Они открыли огонь по всем вокруг.
В зале начался хаос.
И только когда лежавшую на полу Бай Фэн кто-то резко поднял за одежду, всё изменилось.
Жун Шан холодно обвела всех взглядом.
— Пусть кто-нибудь ещё попробует выстрелить.
Одна фраза моментально остановила обе стороны.
Люди отступили.
Одежда Бай Фэн была пропитана кровью.
Глаза оставались пустыми, словно желание жить исчезло.
Напротив Бай Цзюня, зажимавшего раненую руку, подняли с пола его люди.
При виде тёти по лицу покатились горячие слёзы.
— Тётя…
Продолжать бой означало уничтожить обе стороны.
Господин Гун долго молчал, а затем тяжело сказал:
— Уходите.
Пока ещё можете.
Ресницы Бай Фэн шевельнулись.
Непонятно, услышала ли она вообще.
— Сейчас вызвать врача — Цзыци ещё можно спасти.
Как бы там ни было, Гун Цзыци оставался сыном Гун Линьтяня.
Если тот умрёт, отец тоже будет страдать.
Предыдущие слова Бай Фэн будто не слышала.
Но эта фраза сразу вернула её к жизни.
Она резко вырвалась из рук Жун Шан, упала на колени рядом с сыном и попыталась его поднять.
Едва коснулась — ладони сразу покрылись кровью.
Бай Фэн разрыдалась.
— Цзыци… Мама здесь. Цзыци…
Пусть будет что угодно.
Лишь бы ребёнок остался жив.
— Цзыци, открой глаза. Посмотри на маму…
***
Поздней ночью госпожу Гун, Гун Цзыци, Бай Фэн, Бай Цзюня и остальных раненых отправили в ближайшую больницу.
Перед отъездом стороны, похоже, договорились: как только врач извлечёт пули, люди семьи Бай немедленно покинут остров.
Но даже после этого семье Гун нельзя было расслабляться.
Жун Шан и Гун Цзымо поехали в больницу к госпоже Гун.
В коридоре они встретили Гун Цзыли.
Он стоял один у стены, опустив голову, и курил.
Цокот женских каблуков заставил его поднять взгляд.
Дым заволок глаза лёгкой пеленой.
Увидев Гун Цзымо и Жун Шан, Гун Цзыли задержал взгляд на несколько секунд.
Потом снова опустил голову и ничего не сказал.
За последнее время произошло столько всего.
А он ничем не мог помочь.
Теперь у него вообще ничего не осталось.
Чем он собирается вернуть семье справедливость?
Гун Цзыли поднёс сигарету к губам и глубоко затянулся.
Вскоре мужчина и женщина прошли мимо, держась за руки.
Нельзя сказать, что внутри у него не было ненависти.
Но что он мог сделать?
Броситься на Гун Цзымо и избить, чтобы выпустить злость?
Нет.
Его мать и младший брат лежали сейчас в палатах.
Он не имел права поступить так.