Гун Цзымо посмотрел на неё без выражения.
— Не шучу.
— В последнее время компания была занята. Я почти месяц не возвращался.
Он крепче сжал руку Жун Шан.
— Думаю, по отношению к Юнь Си это всё-таки несправедливо.
На них смотрела вся семья.
Жун Шан улыбнулась.
Внутри мысль была простой: отлично сказано.
— Да ничего страшного, — с улыбкой заметила четвёртая наложница, хотя мысленно уже закатывала глаза. — У тебя дела. Один-два раза не приехал — что такого?
Зачем так демонстративно показывать любовь?
Третья наложница тоже подхватила:
— Занимайся работой. Юнь Си у нас прекрасно живёт.
Гун Цзымо покачал головой.
На губах появилась тонкая улыбка.
— Боюсь только, некоторые говорят одно, а за спиной — будто я добился её, а потом бросил и развлекаюсь на стороне.
Пусть не делают вид, что ничего подобного не было.
Почему мать последнее время постоянно звонила?
Именно потому, что наслушалась разговоров и решила: он где-то гуляет.
Люди, действительно сплетничавшие об их отношениях, сразу неловко заулыбались.
Все всё понимали.
Но никто не посмел возражать.
Гун Цзымо тоже не стал называть виноватых прямо.
Он просто посмотрел на мать.
— Я всё это время готовил свадьбу. Плюс работа. Поэтому и был занят.
— Вот как.
Госпожа Гун подсознательно посмотрела на третью и четвёртую наложниц.
Те сразу отвели глаза.
Она неловко улыбнулась.
— Мама виновата. Услышала чужие слова и сразу начала подозревать тебя.
— Раз свадьба уже назначена на март, поздравляю вас.
Гун Шилин тут же вставила:
— Я же говорила, мой брат не такой бессердечный. У него с Юнь Си всё прекрасно.
Все заговорили наперебой.
Никто не заметил, насколько почернело лицо мужчины на главном месте.
Гун Линьтяню казалось, что эти люди прямо при нём издеваются над ним.
Хлоп!
Он ударил ладонью по столу и резко поднялся.
Все замерли.
Гун Линьтянь фыркнул:
— Значит, бессердечный здесь я?
— Пап!
Гун Шилин перепугалась.
— Я не это имела в виду.
Некоторые только подняли брови и промолчали.
Потому что в глубине души действительно так считали.
Сейчас не древность.
Современный мир живёт в основном в моногамии.
Таких, как Гун Линьтянь, с одной женой и несколькими наложницами, ещё поискать надо.
Он оглядел стол.
Госпожа Гун, третья и четвёртая наложницы опустили головы и даже не попытались возразить.
От этого он разозлился ещё сильнее.
Но факты оставались фактами.
Сказать было нечего.
Оставалась только злость.
— Ешьте сами. Я не буду.
Он развернулся и вышел.
— Пап!
— Господин!
Люди звали вслед, но он даже не замедлил шаг.
Гун Шилин было неловко и виновато.
Она тронула мать за руку.
— Что теперь делать? Мам, я правда не специально. Я не его имела в виду.
— Всё хорошо.
Госпожа Гун сама стала её успокаивать.
— Это не твоя вина.
Что тут ещё объяснять?
И без слов всё понятно.
Удивительно, но даже третья и четвёртая наложницы встали на их сторону.
Третья оглянулась вслед Гун Линьтяню, ничего не сказала и только предложила:
— Давайте есть. Всё остынет.
— Верно. Не хочет господин ужинать — потом сварим ему лапши.
Тему тихо перевели.
Жун Шан посмотрела на Гун Цзымо и безразлично пожала плечами.
Главное уже сделано.
Теперь посмотрим, кто ещё станет болтать за спиной.