Но каждый раз её поднимали и наносили новые раны.
У Цзян Хуэй болело всё тело.
Холодная женщина схватила за волосы и снова начала бить головой о стену.
Кровь стекала с виска. Попав в глаз, заставила зажмуриться.
Цзян Хуэй ужасно боялась. Она прикрыла голову и почти сорвала голос:
— Чем ты тогда отличаешься от меня?
Отличается?
Жун Шан холодно усмехнулась и ничего не ответила.
Она с силой пнула Цзян Хуэй в живот.
Та отлетела и упала в кровь.
Эта сцена наложилась на воспоминание.
[Не бейте меня. Пожалуйста, больше не бейте.]
[Так больно. Всё тело болит.]
[Я виновата. Я должна была послушно делать, что вы говорите.]
Плач и мольбы снова звучали в ушах.
Но вслед за ними слышались удары.
Слабую беспомощную девушку снова толкали, голова ударялась о стену, и никто не жалел.
Бесстыдный смех заставил её в отчаянии опуститься на колени и обхватить голову.
А дальше?
Что было потом?
Жун Шан вернулась в настоящее.
В ночной ванной белый свет уже затянул пар.
Она снова пошла к Цзян Хуэй.
В ушах прозвучала просьба прежней владелицы тела, переданная через систему:
[Если можешь помочь, верни Цзян Хуэй всю боль, которую она причинила мне.]
Некоторые люди смешны.
Они хотят, чтобы я простила всех обидчиков и отпустила ненависть, начиная новую жизнь.
Но я не могу.
Наверное, пока игла не войдёт в твоё тело, ты не узнаешь, как больно.
…
— Что ещё ты хочешь?
— Гу Нишан, нет! Не снимай с меня одежду. Я поняла. Раньше не должна была так с тобой поступать. Я встану на колени и извинюсь, хорошо?
Неизвестно сколько времени продолжались крики.
Но запоздалое извинение уже ничего не меняло.
Жун Шан сделала несколько снимков подряд.
К тому моменту Цзян Хуэй полностью замкнулась.
Она сидела на полу с потухшим взглядом, пальцы сильно дрожали.
Небеса знали, как сильно ей хотелось убить Гу Нишан.
Как она посмела причинить ей такое унижение?
Жун Шан слышала мысли. Наклонилась и похлопала распухшее лицо.
— Если кому-нибудь расскажешь, что я была здесь, эти фотографии появятся на всех крупных сайтах.
— Пусть люди тоже полюбуются твоей фигурой.
— Как ты делала со мной. Хорошо?
— Нет, нельзя. — Цзян Хуэй в ужасе схватила её за руку и заплакала. — Не делай этого.
— Я не скажу. Никогда не расскажу родителям, что ты приходила и избила меня.
Горячие слёзы упали на тыльную сторону ладони.
Жун Шан опустила глаза, лицо оставалось спокойным.
Цзян Хуэй вдруг поняла: перед ней настоящее хладнокровное животное.
Она всхлипывала, пока Жун Шан не убрала её руки.
Затем женщина наклонилась к уху и многозначительно произнесла:
— Цзян Хуэй, твой конец будет хуже моего.