Жун Шан увидела, что он открывает рот, и тут же закрыла его ладонью.
В это время Гун Цзыци зашевелился и попытался встать.
Рука уже потянулась к мешку.
Стоило снять его — и он увидел бы лицо Гун Цзымо.
Жун Шан не потребовалось и секунды на решение.
Она прижала Гун Цзыци за затылок обратно к земле.
— Мм!
Пользуясь моментом, схватила Гун Цзымо и бросилась бежать.
Шаги быстро удалились.
Сзади Гун Цзыци орал:
— Только попробуй убежать!
Он сорвал мешок. Всё лицо было в синяках.
Но переулок уже опустел.
Ни следа нападавшего.
— Чёрт!
Гун Цзыци пнул камень.
Проклятье.
Только попадись — кожу спущу.
***
Вечером Жун Шан вернулась с Гун Цзымо домой.
Лань Мэйфэнь уже была там.
Увидев их, она положила пульт и крикнула:
— Стой!
Гун Цзымо решил, что обращаются к нему.
Он ткнул пальцем в себя, сказал «а» и действительно остановился.
Жун Шан потянула — бесполезно.
Она обернулась:
— Идём.
У Лань Мэйфэнь чуть не потемнело в глазах.
— Куда это «идём»?
— Юнь Си, ты забыла, что тебя выгнали из семьи Юнь?
Что теперь? Пользуется Гун Цзымо как предлогом, чтобы снова поселиться здесь?
Жун Шан усмехнулась:
— А ты не забыла, кто попросил меня поехать в семью Гун?
— Хочешь, я прямо сейчас уйду куда подальше? И семья Юнь, и семья Гун — всё бросаю.
— Только попробуй! — Лань Мэйфэнь вытаращила глаза.
Жун Шан лишь пожала плечами и, ничего больше не говоря, потащила Гун Цзымо наверх.
Крики женщины за спиной она полностью игнорировала.
Лучше бы Лань Мэйфэнь тратила время на дочь.
Придумала бы, как удержать её мужа.
Ночью Жун Шан после душа зашла в соседнюю комнату.
Гун Цзымо стоял у окна и о чём-то думал.
Услышав шаги, сразу обернулся и улыбнулся.
— Сестра, ты ещё не спишь?
— Нет. — Жун Шан подошла и привычно погладила его по голове. — Цзымо, что с тобой было днём?
— А? О чём ты?
Она внимательно посмотрела ему в глаза.
Он не отвёл взгляда ни на мгновение.
— Я спрашиваю… почему ты бил человека?
Он вообще знает, кого бил?
Конечно, знает.
— А нельзя?
Гун Цзымо вдруг вздохнул, опустил голову и начал перебирать пальцы.
— Он дома всё время издевался надо мной.
— Вот как?
То есть он узнал Гун Цзыци?
— Да. — Мужчина поднял голову, губы слегка надулись. — В тот день он тоже так сделал. Натянул мне мешок на голову.
— Сначала говорил, что выбросит меня в море, чтобы вода унесла.
— Вторая тётя сказала, что нельзя. Тогда он отнёс меня в самолёт.
Жун Шан удивилась:
— Ты всё это помнишь?
Чем больше она смотрела, тем меньше верила, что Гун Цзымо совсем глуп.
Он ведь прекрасно понимал, кто и что с ним делал.
Но после вопроса сам снова засомневался.
— Не знаю. — Он потёр голову. — Днём вдруг вспомнил… кажется, было так.
Жун Шан рассмеялась и ущипнула его за щёку.
— Цзымо, запомни: когда вернёшься в семью Гун, нельзя говорить «кажется».
Или вообще не называй виновного.
Или прямо скажи, кто это был.
Стоит сказать «кажется», и все тут же решат, что словам дурачка верить нельзя.