Он отвернул голову и кисло пробормотал:
— На мой день рождения тебе даже лист бумаги было жалко подарить. А у старика праздник — и ты прекрасно знаешь, что ему нравится.
Вот что значит несправедливость.
Ночью коридор заливал тёплый белый свет.
Мужчина опустил голову. Красивое лицо скрывала тень.
Он был по-настоящему расстроен.
За столько дней только на день рождения третьего двоюродного деда она проявила такую заботу.
Жун Шан понимала, почему он язвит.
Но слова о том, что на его день рождения она не подарила даже листка бумаги, были откровенной несправедливостью.
Когда это она стала настолько скупой?
Во все прежние дни рождения она заранее готовила ему подарки.
Так что эту вину Жун Шан на себя не возьмёт.
Она закрыла коробку и повернулась уходить.
Мужчина не позволил.
Будто капризная девчонка, он обхватил её руками за шею и никак не отпускал.
— Несправедливо! Несправедливо!
Жун Шан: «Я?!»
Слов нет.
— Хватит.
Она уже поняла: этот человек снова хочет повесить на неё несуществующую вину.
Жун Шан спросила:
— Когда это я хоть раз не дарила тебе подарок?
Фраза имела двойной смысл.
Неважно, раньше или сейчас, она или прежняя хозяйка тела — на каждый его день рождения подарок был.
Ни одного не пропускали.
Раз он говорит обратное, Жун Шан даже стало интересно, что же он придумает.
Но кто бы мог подумать — Бай Мо действительно ответил.
— Один раз ты из-за работы вернулась домой только в два ночи. Даже не заметила, что мой день рождения уже закончился. Мне самому пришлось напомнить, а ты сказала, что забыла.
«…»
— И ещё один раз ты уехала на съёмки в другой город и сказала, что не успеешь вернуться. Я как дурак привёз торт прямо на площадку. Ты сказала, что очень занята и не успела купить подарок, пообещала компенсировать потом.
Бай Мо до сих пор было обидно.
Потому что тот подарок он так и не получил.
Жун Шан думала, что раньше он просто придирался.
Но теперь…
Из всех жизней он назвал именно те редкие случаи, когда она действительно пропустила его день рождения.
Точное время. События.
Ни одной детали не потерял.
Губы Жун Шан приоткрылись от удивления.
— Ты…
Вспомнил?
Нет. Вернее — помнит всё, что происходило во всех мирах?
Жун Шан решила проверить.
Нарочно сказала:
— Ты что, дурак? Я воспитательница, а не актриса.
— Какие ещё съёмки? Приснилось тебе, что ли?
Бай Мо был совершенно уверен: это всё действительно происходило.
Если она сама ничего не помнит, значит, просто ещё не восстановила прошлые воспоминания.
Стоит ли рассказать?
Он снова и снова взвешивал.
В конце концов решил промолчать.
Сейчас, если начать говорить о других жизнях, она просто решит, что он сошёл с ума.
Не поверит.
Поэтому Бай Мо ничего не объяснил.
Только сказал:
— Хочешь дарить — дари.
— Всё равно я всего лишь ребёнок, который никому не нужен.
«…»
— Столько лет наших чувств ты смогла просто взять и выбросить. Чего мне ещё ожидать?
…
В тот вечер, разойдясь с ним, Жун Шан долго не могла избавиться от сомнений.
Если сложить все его последние слова и поступки…
Всё больше казалось, что он вспомнил очень, очень многое из других миров.
И это открытие неожиданно спутало ей мысли.
Она прекрасно знала, до какой степени цельный «он» способен безумно её любить.
Конечно, она тоже этого ждала.
Но… каким бы сильным ни было его чувство, этот человек всё равно ненастоящий.
Стоит выйти из этого мира — они больше не знают друг друга.
Он снова станет Верховным богом, владыкой трёх тысяч миров.
А она…