Вот как.
Чэнь Хуна убил Чжан Пэншэн.
На этот раз Жун Шан была уверена: она не ошиблась стороной.
Чжан Пэншэн с первого взгляда не походил на хорошего человека.
— Чэньюй, ожерелье, которое я тебе дала, носи постоянно. Ни в коем случае не снимай.
Она не хотела, чтобы Е Чэньюй стал орудием чужой мести.
Увидев, как серьёзно она это сказала, он невольно коснулся шеи.
Под одеждой лежало то самое ожерелье.
— Синьде, мне иногда кажется, будто ты знаешь вообще всё.
Когда Лян Шань собиралась замуж, Жун Шан внезапно потребовала, чтобы Вань Хао отвёз её туда.
Е Чэньюй ещё даже не понимал зачем, а она уже спасла Лян Шань и мужчину, которого та любила.
Теперь же она сказала, что в доме Чжан есть призрак.
— Синьде, откуда ты это знаешь?
— Ты видела призрака в доме Чжан?
— Угу.
Они давно были вместе, и многое Жун Шан уже не скрывала.
Даже о таких вещах она говорила спокойно, будто обсуждала погоду.
— Чэньюй, ты его тоже видел.
— Что?
— Чэнь Хун. Мужчину, которого закопали заживо.
Е Чэньюй резко распахнул глаза.
— Значит, он…
— Его заживо похоронил Чжан Пэншэн.
Словно снова потемнело небо.
В ту ночь, вернувшись в отель, Е Чэньюй никак не мог уснуть.
Жун Шан лежала рядом.
Он снова и снова переворачивался, и вскоре она тоже окончательно проснулась.
Жун Шан открыла глаза.
В этот момент Е Чэньюй как раз повернулся к ней.
Их взгляды встретились в темноте.
Мужчина на мгновение растерялся.
— Ты ещё не спишь?
Жун Шан вздохнула, но раздражаться из-за бессонницы не стала.
— Чэньюй, что с тобой?
Она придвинулась ближе.
В темноте его пальцы переплелись с её.
Тёплые.
Жун Шан улыбнулась и положила голову ему на плечо.
— Что-то тревожит?
— Нет.
— Врёшь.
Она чуть пошевелилась в его объятиях и положила свободную ладонь ему на грудь.
Тук-тук.
Сердце билось ровно.
— Чэньюй, в этом мире слишком много тёмного. Просто многого мы пока не видели.
— Но что с того? Добрых людей тоже немало. Вспомни бабушку Лю — в конце концов она всё-таки отпустила Ло Сюна, который сбил её машиной.
— Или ребёнка Лян Шань. Он ведь тоже не смог убить мать. А когда она уходила, даже остался задержать людей семей Лян и Цзян, лишь бы они не схватили её.
Есть ужасное.
Но есть и хорошее.
Жун Шан понимала: после того как Е Чэньюй узнал, каким человеком оказался его отец, и ушёл из семьи Е, удар был слишком сильным.
Вокруг словно оставались одни грязные люди и грязные дела.
Возможно, он уже начинал сомневаться, остался ли этот мир таким, каким казался ему раньше.
Она хотела сказать лишь одно.
Не нужно отчаиваться.
Пусть чужие сердца почернели — его сердце от этого не обязано становиться таким же.
Достаточно жить так, чтобы самому не было стыдно.
***
Наступил новый день.