Теперь подтвердить её слова могла только вторая наложница.
Гуань Шули снова бросилась к матери, плакала и умоляла как следует всё вспомнить.
Но та внезапно будто стала другим человеком.
Она всё время выглядела растерянной и повторяла, что не помнит произошедшего вечером.
Господин Гуань в ярости поднял Гуань Шули с пола и принялся ругать непочтительной дочерью.
Та плакала, кричала, но ей всё равно никто не верил.
А позже Фэн Шэн снова привёл людей устраивать неприятности.
Так господин Гуань узнал, что всё время, пока его не было, эта дрянная девчонка обманывала людей и каждую ночь бегала в игорный дом.
— Ах ты негодница!
Он размахнулся и отвесил ей пощёчину.
Гуань Шули рухнула на пол.
С того происшествия прошло уже три дня.
А-Лин так и не вернулся, и Жун Шан поняла: возвращаться он не собирается.
Она закрыла глаза, а открыв их снова, уже выглядела совершенно спокойно.
— Отец, если больше ничего нет, пойду займусь делами в лавке.
— Хорошо, иди. — При виде старшей дочери господину Гуаню становилось хоть немного спокойнее.
Гуань Шули, прижимая ладонь к щеке, смотрела, как та проходит мимо. Внутри кипели ненависть и злость.
Но сделать она ничего не могла.
Оставалось лишь проклинать судьбу: почему мать вдруг потеряла память?
Забыла всё самое важное — и именно это.
После случившегося господин Гуань запретил Гуань Шули выходить из дома.
На пятый день вторая наложница проснулась и внезапно вспомнила всё, что произошло тогда.
Но когда она снова пришла к господину Гуаню, тот уже ничему не верил.
— Эта дрянная девчонка стала такой именно потому, что ты её разбаловала.
— Она совершает ошибки, а ты вместо того, чтобы её ругать, ещё и помогаешь переворачивать правду с ног на голову.
Всем было понятно: она просто хочет, чтобы Гуань Шули выпустили из дома.
Вторая наложница едва не плакала от бессилия.
— Господин, я не оправдываю её. Это правда! В тот день именно Шуцин толкнула меня в реку.
— Потом она ещё и оглушила Шули. Господин, вы…
— Хватит, хватит.
Чем дольше он слушал, тем мрачнее становилось лицо.
— Говоришь, Шуцин толкнула тебя. Тогда почему, когда твоя дочь утверждала это в тот день, ты ничего не помнила? Почему сразу не сказала, что Шуцин хотела погубить вас обеих?
Вот уж действительно.
Эти мать с дочерью совершенно не умеют себя вести.
Целыми днями только и знают, что притесняют эту честную девочку.
***
Объясниться с господином Гуанем не удалось.
Думая о том, сколько обид дочь пережила за эти дни, вторая наложница мучительно переживала.
Под вечер она специально купила любимые Гуань Шули тушёные свиные ножки и лепёшки.
Но едва поставила на стол, дочь одним движением всё сбросила.
Грохот.
Еда рассыпалась по полу, в пакетах ничего не осталось.
Гуань Шули отвернулась с каменным лицом.
— Зачем пришла?
— Доченька, я…
— Мне нечего тебе сказать. Уходи.
Такая холодная, чужая манера ранила вторую наложницу.
Она не выдержала и расплакалась.
— Шули, мама виновата перед тобой.
— Я… я сама не понимаю, почему так получилось.
Она попыталась взять дочь за руку, но Гуань Шули резко отдёрнула её.
— Вот именно. Я тоже не понимаю, почему ты помогаешь той женщине, а не мне.
Гуань Шули холодно усмехнулась.
— Мама, теперь я наконец поняла: всё, что ты раньше говорила, было лишь ложью.
— Ты вообще не собиралась позволять мне выйти за А-Лина.
Её взгляд был острым, как нож.
Вторая наложница почувствовала себя виноватой.
— Ты просто хочешь выдать меня за молодого господина Шэня.
В тот день Гуань Шули никак не ожидала, что первым делом после пробуждения мать отвесит ей пощёчину и запретит быть с А-Лином.