— Кто тебе поверит?!
Инь Сяобай был возмущён. В ту ночь Цзян Муюй стонала так громко и соблазнительно…
Если они ничего не делали, тогда кто вообще делал?
Он силой убрал руки Хань Цина с талии, повернулся и несколько раз сильно ткнул его пальцем в плечо.
— Сделал — теперь не признаёшься. Хань Цин, когда ты стал настолько безответственным?
Во взгляде было полное презрение.
— Сколько ещё будешь надо мной издеваться?
— Молодой господин Инь, лекарь Хань.
Мимо прошёл слуга. Хань Цин неловко напрягся.
— Говори тише.
Инь Сяобай отвернулся и дождался, пока человек уйдёт далеко.
— Ты прекратишь эту шутку, только когда у неё вырастет живот?
Для него признание Хань Цина всё ещё оставалось злой шуткой.
Он не собирался принимать это всерьёз. Никогда.
Видя явное отвращение, Хань Цин почувствовал головную боль.
Он и правда не должен был участвовать в спектакле старшей барышни.
Неизвестно, есть ли у Инь Сяобая к нему хоть какие-то чувства.
Хань Цин только открыл сердце, а сразу после этого разыграл близость с Цзян Муюй. Неудивительно, что юноша сердится.
Он потёр лоб и тихо сказал:
— Поверь. Между нами ничего не произошло.
Инь Сяобай поджал губы.
— Не верю.
— В ближайшие дни я вылечу Цзян Муюй. Как только она поправится, уходи вместе с ней из Минхуа и больше не возвращайся.
Тон стал серьёзным.
Хань Цин замер. В тёмных глазах появились сложные чувства.
Он не успел ответить, а Инь Сяобай уже холодно добавил:
— Больше не увидимся.
Юноша повернулся.
В сердце Хань Цина внезапно вспыхнула боль.
Не думая, он схватил его за руку и резко притянул обратно.
А затем холод коснулся губ.
Инь Сяобай широко раскрыл глаза на мужчину, внезапно поцеловавшего его.
«Я… ты…»
Он окончательно растерялся.
Поцелуй Хань Цина был неловким и неумелым — он лишь касался и слегка кусал губы.
Но дело вообще было не в технике.
Инь Сяобай пришёл в себя, лицо вспыхнуло. Он резко оттолкнул мужчину и дрожащей рукой указал на него.
— Ты… Хань Цин, ты точно безумен!
Как он мог его поцеловать?
Инь Сяобай яростно тёр губы.
Его только что домогался мужчина?
Хань Цин коснулся собственных губ и медленно поднял глаза. В глубоком взгляде появилась решимость.
— Я не безумен.
Чистый голос прозвучал спокойно. На губах возникла улыбка, от которой у Инь Сяобая похолодела спина.
— Инь Сяобай, я хотел этого уже давно.
— Сумасшедший!
Перед прямым признанием юноша покраснел и не нашёл ответа. Он лишь избегал горячего взгляда и больше не решался посмотреть прямо.
***
Хань Цин самостоятельно разрушил их с Жун Шан план, и система сразу сообщила об этом.
Жун Шан мысленно вздохнула:
«Не так страшен сильный противник, как глупый союзник».
Она попросила систему указать дорогу к залу предков и направилась туда.