Слова Чжоу Фэна хоть и звучали надменно, но отражали истину.
Это ведь только на Парящем острове так. Снаружи Чжоу Фэн и остальные и впрямь никого не боялись. Даже убей они культиватора секты Шанъюань — та не стала бы слать за ними погоню по всему миру.
Надо помнить: они — ключевые ученики своих сект. Если ключевого ученика секты начнут преследовать по всему миру, разве это не удар по лицу самой секты?
А секта Буюнь и Дворец Отходящего Огня славились тем, что держались за своих. В этом они схожи с сектой Владыки Сабли.
Осмейся секта Шанъюань и впрямь послать погоню за Чжоу Фэном и остальными — и Буюнь с Дворцом Отходящего Огня всерьёз сцепились бы с ней.
Хоть Буюнь и Дворец Отходящего Огня уступали Шанъюань в силе, та за годы своего властного правления нажила неприязнь многих великих сект.
Сцепись Шанъюань с Буюнь и Дворцом Отходящего Огня — и охотников пнуть лежачего нашлось бы немало. В таких обстоятельствах Шанъюань тоже не посмела бы тронуть Чжоу Фэна и остальных.
Но на Парящем острове всё иначе.
Здесь никому нет дела, из какой ты секты, и никого не волнуют отношения между сектами. Если можно прикончить тебя здесь, никто не станет ждать, пока ты выйдешь наружу.
Чжао Хай теперь тоже заметил: по сравнению с культиваторами секты Шанъюань Чжоу Фэн и остальные — просто смирные ученики великих сект.
Взгляните на тех из Шанъюань: выйдет любой ключевой ученик — и уже задирает нос, держится как владыка небес.
Они отдыхали на горе всю ночь.
За этот день добыча оказалась невелика — всего одна техника. Но, строго говоря, это была крупнейшая добыча за все последние дни.
Технику ценит любая секта. Оставить ли её себе для культивации или сдать секте — в любом случае выгода огромна.
На деле не только секты — все культиваторы мечтают заполучить техники.
Потому что, получив технику, можно не только самому её практиковать. Главное — она становится твоей собственностью. Ты можешь передать её кому захочешь, не спрашивая дозволения секты.
Как Чжоу Фэн.
Чжоу Фэн родом из рода Чжоу. Род Чжоу хоть и считается в секте Буюнь немалой силой, но если его отпрыски хотят культивироваться, не вступая в Буюнь, то им доступны лишь низкоуровневые техники секты.
Без дозволения Буюнь род Чжоу не смеет передавать своим детям высокоуровневые техники секты.
Хочешь высокую технику? Вступай в Буюнь.
Но теперь Чжоу Фэн заполучил эту технику. Он может сдать её секте и получить очки вклада. Техника отойдёт секте, но Чжоу Фэн всё равно сможет обучить ей своих родных, чтобы и они практиковали.
А для этого не нужно дозволения секты.
Именно поэтому такие, как Чжоу Фэн, так ценят техники. Они страстно желают добыть высокоуровневые техники, чтобы поднять силу своих семей.
Разумеется, сдав технику секте, Чжоу Фэн хоть и волен передавать её другим, но передай он её врагам секты — и секта вмешается.
Отдохнув в лагере день, наутро Чжао Хай и остальные снова двинулись в путь.
Надо сказать, сокровищ на Парящем острове и впрямь немало. Говорят, здесь кладбище, но Чжао Хай никак не мог разглядеть признаков кладбища.
Это было поистине странно.
На седьмой день после того, как они добыли ту технику, им попалось ещё одно оружие.
Это был летающий меч, на вид неплохого качества. Но ни Чжао Хай, ни Чжоу Фэн его не захотели, потому отдали Гун Буши.
Гун Буши не стал отказываться.
Он знал: откажись он — и в будущем, попадись что-то хорошее, Чжоу Фэн и Чжао Хай уже не станут так уверенно брать себе.
Приняв меч, Гун Буши оглядел их и произнёс низким голосом:
— На этот раз добыча у нас немалая. Осколки пространства есть, техника есть, летающий меч есть. Честно говоря, мне уже вполне довольно.
— Но раз уж мы попали на Парящий остров, надо хоть осмотреться. Как считаете?
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Брат Гун, мы вовсе не собираемся прятаться. Сокровищ здесь не счесть, конечно, надо осмотреться.
Гун Буши вздохнул:
— Знаю, вам наверняка странно, зачем я это сказал.
— Дело в том, что из записей секты о Парящем острове я узнал: каждый раз он появляется на два месяца. Первый месяц — время, когда сокровищ больше всего.
— После первого месяца сокровища здесь почти не найти. Зато демонических зверей становится куда больше.
— Те звери неведомо откуда берутся, становятся крайне свирепыми и нападают на людей. Потому второй месяц — самое опасное время на Парящем острове.
— В записях секты сказано: лучший способ выжить здесь — первый месяц искать сокровища, а ближе ко второму месяцу найти место, разбить лагерь и отсиживаться. А когда придёт время уходить — тотчас уйти.
— И в этот месяц лучше не бродить повсюду. Иначе можно погибнуть.
Услышав это, Чжао Хай и остальные опешили.
Чжоу Фэн с недоумением взглянул на Гун Буши:
— Борода, откуда ты это взял? Мы не знали.
Гун Буши вздохнул:
— Парящий остров давно не появлялся, потому теперь о нём знают меньше, чем прежде.
— А этот совет добавили те, кто входил на Парящий остров в последние два раза. Не знаю, почему прежде такого совета не было. Может, остров стал опаснее.
Лицо Чжоу Фэна стало серьёзным:
— Похоже, надо быть осторожнее. Хорошо, мы на острове почти двадцать дней. Пора и об этом подумать.
Гун Буши кивнул:
— Именно потому я и говорю: можем углубиться ещё немного, но осторожность надо усилить.
Чжоу Фэн подумал и произнёс низким голосом:
— Верно, надо остерегаться. Но, честно говоря, я не слишком тревожусь. С нами Сяо Лин — чего бояться.
После нескольких совместных боёв с Чжао Хаем Чжоу Фэн и остальные прониклись к нему доверием. Потому слова Чжоу Фэна не встретили возражений.
В последующие дни они стали осторожнее.
Лагерь выбирали уже не как попало, а в местах, удобных для обороны и труднодоступных, к тому же расставляли магические формации.
Так ночные тревоги стали реже.
Прошло ещё семь дней.
Однажды, осторожно продвигаясь вперёд, младший брат Гун Буши по фамилии Чжао заметил вдали маленький жёлтый цветок.
Цветок был неприметен, но он его узнал. Это чудодейственная трава под названием хуанлянцао — драгоценное лекарство от ран.
А драгоценнее всего то, что хуанлянцао цветёт раз в сто лет. Лишь в цветении его целебная сила наибольшая.
Не расцвела — и даже добудь ты хуанлянцао, это будет самая обычная трава от ран, слабее в сотню раз.
Едва брат Чжао увидел хуанлянцао, как радостно бросился к нему.
Гун Буши и остальные не удивились. В их отряде царила свобода: нашёл что-то хорошее — можешь сам собрать, никто не отнимет.
Брат Чжао подошёл к траве, вгляделся и убедился, что не ошибся. Это и впрямь цветущая хуанлянцао, и, судя по виду, ей около десяти тысяч лет.
Он уже собрался выкопать траву, как вдруг почуял аромат.
Затем в голове закружилось, и он упал на землю.
Хоть Гун Буши и остальные не следили, что нашёл брат Чжао, но когда тот упал, они это заметили.
Все опешили и бросились на помощь.
Чжао Хай, увидев, как кожа брата Чжао медленно меняет цвет, тотчас крикнул:
— Стойте! Брат Гун, не подходите!
Гун Буши и остальные остановились и с недоумением взглянули на Чжао Хая.
Чжао Хай, глядя на место, где упал брат Чжао, произнёс низким голосом:
— Он отравлен. Не двигайтесь. Подойдёте — многие тоже отравятся. Дайте мне.
Гун Буши опешил, затем кивнул:
— Хорошо. Тогда сам будь осторожен.
Чжао Хай кивнул и медленно опустился рядом с братом Чжао.
Лицо брата Чжао почернело, из семи отверстий сочилась кровь — и вся чёрная. Глаза широко открыты, жизнь уже угасла.
Увидев это, Чжао Хай переменился в лице.
Он не думал, что яд окажется столь лютым.
Ведь брат Чжао хоть и не телесный культиватор, но всё же культиватор ступени Мгновенного перемещения. И его уложил яд в мгновение ока, без малейшего сопротивления.
Видно, сколь свиреп этот яд.
Чжао Хай огляделся и заметил хуанлянцао.
Траву он тоже узнал. Едва попав в Мир Истинного Духа, Чжао Хай первым делом собрал атлас местных чудодейственных трав, потому и распознал хуанлянцао.
Увидев траву, а затем и брата Чжао, Чжао Хай переменился в лице.
Он взмахнул рукой, убрал тело брата Чжао в пространство. Затем двинулся, взмыл в воздух, огляделся и произнёс низким голосом:
— Кто здесь? Выходи!
Услышав это, Гун Буши и остальные опешили.
Гун Буши взглянул на Чжао Хая:
— Сяо Лин, что происходит? Брат Чжао...
На деле, увидев, как Чжао Хай убрал тело брата Чжао, Гун Буши понял: тому конец. Но он всё ещё не знал, что именно случилось.
(Конец главы)